"

"Паша целует мой висок и твёрдо говорит:

— У моих знакомых каждая третья жена бесплодная, а потом рожают целыми пачками! Так что, если ты хочешь от меня ребёнка, ты его получишь? Поняла?

— Я ннне твввоя женнна… — подмечаю эту важную деталь.

Благов начинает ржать так, что его грудь колышется. Открывая кран, он в неверии бросает:

— Ты просто на глазах борзеешь…

Глава 29

— Заключение получила? — спрашивает Паша, не успела я сказать ""алло"".

— Получила, — вздыхаю, изучая содержимое своего спортивного рюкзака.

На самом деле, заключение столь удручающее, что я на некоторое время пала духом.

 Последние два дня я проходила комплексное обследование в одной московской клинике, и это оказалось не так утомительно, как я думала. Меня практически водили там за ручку. Боюсь представить, сколько это стоило. Мне назначили шестимесячный курс лечения, после которого станет ясно, смогу ли я хоть каким-нибудь образом сама забеременеть и выносить ребёнка.

— Скинь мне на почту заключение и анализы, — велит этот делец. — Хочу зайти в одно место, проконсультироваться. Чем ты занята?

Закатываю глаза.

Вчера рано утром он улетел в Нью-Йорк.

У его друзей недавно родился сын и Паша должен стать крёстным отцом.

— Вещи собираю… — сообщаю ему, зажав трубку между плечом и шеей.

— Куда это? — спрашивает он, а я слышу гудки серен и кучу всякого информационного шума у него на заднем плане. Может, это поехали охотники за приведениями? Я тоже хочу побывать на Манхеттене. Очень-очень. Он сказал, что в следующий раз мы поедем вместе.

— Хочу поехать со Светой на дачу к её родителям… — сообщаю послушно, укладывая своё бельё. — Мне вообще-то и здесь хорошо, просто…

— Что такое?

— Мне одной ночевать как-то…страшновато…я не привыкла к таким большим пространствам…

— Ага, ты привыкла жить в картонной коробке, я в курсе…

— Я серьёзно… — дуюсь обиженно.

 — Я привыкла спать с тобой!

— Я скоро вернусь, — вздыхает он. — Потерпи…

— Ладно… — капризничаю я.

— Не дуй свои губки, Пушистик. Я соскучился.

Улыбаюсь, как чеширский кот.

— Нечего было без меня уезжать… — продолжаю капризничать.

— Нечего было резину тянуть, — не реагирует он.

Я только вчера записалась на очередь в рязанскую миграционку. Мне туда нужно через две недели.

— Как…эмм…малыш?.. — спрашиваю, передразнивая его состроив рожицу.

Застёгиваю рюкзак и выношу его в коридор, ухватив за верхнюю ручку.

— Маленький и сморщенный. Наши дальтоники получатся лучше.

Начинаю ржать, потому что на заднем плане у него возмущается приятный мужской голос:

«Ты охренел так про моего сына говорить?!»

Я просто ухахатываюсь. Ну, потому что это до неприличия грубо и так по Благовски.

— Как его назвали, Грубиян? — спрашиваю, усаживаясь на полку в прихожей.

— Львом.