Дед со сладкой улыбочкой восседал в своем кресле, явно стараясь произвести впечатление на своего гостя. Гость сидел ко мне спиной, и я могла лицезреть лишь его макушку, которая интересной мне не показалась.

– Здравствуйте, – громко заявила я о своем вторжении. Дед улыбнулся еще шире и сказал, обращаясь к своему собеседнику:

– А вот наша Оленька. Прошу любить и жаловать.

Я как раз достигла кресла. Тип, сидящий в нем, поднялся навстречу. Улыбки я расточала напрасно, он смотрел на свои ботинки и был чрезвычайно серьезен. Я протянула руку, он отвлекся от созерцания обуви и поднял глаза. На губах парня появилось то, что с большой натяжкой можно было назвать улыбкой, а взгляд стал красноречивым, причем до такой степени, что я едва не попятилась, однако парень успел сграбастать мою руку, и именно это позволило мне удержаться на ногах. Каким взглядом меня одарили, хоть бы знать, с чего такая немилость.

– Знакомьтесь, – радовался Дед, – Ольга Сергеевна Рязанцева, моя помощница, к тому же дочь лучшего друга, ныне, к сожалению, покойного, так что она мне вместо дочери."

"Я не удержалась и хихикнула. Правда, смогла придать дурацкому хихиканью некую задушевность, и в целом вышло неплохо. Честно сказать, слова Деда занимали меня мало, больше интересовал парень, который, вежливо пожав мне руку, отступил на шаг, при этом смотрел ласково и с большой симпатией, однако я еще не успела прийти в себя от его первого взгляда и теперь гадала: где и когда умудрилась наступить этому парню на мозоль, потому что ни с того ни с сего так на людей не смотрят.

– А это Лукьянов Александр Васильевич, приехал к нам из Москвы. Надеюсь, вы сработаетесь.

Так, если Марк ничего не напутал, передо мной тот самый Саша Тихий и, судя по приему, интересовался он мною неспроста.

– Сработаемся, – оптимистично заявила я, садясь в кресло. Саша насмешливо взглянул на меня и выдал подобие улыбки. Впечатление он производил неприятное. То есть наверняка произвел бы хорошее впечатление, если б не странный взгляд; говорю странный, потому что я точно знала: его ненависти я не заслужила, а в его взгляде была ненависть. И с этим типом мне надлежит “срабатываться”.

Я попробовала отвлечься от печальных мыслей и, пока Дед втолковывал нам общие цели и задачи, разглядывала Александра. Лет ему было тридцать или чуть больше, выше среднего роста, спортивный, однако на громилу, каким положено быть специалисту по кризисным ситуациям, если верить комиксам, совсем не походил (тут я некстати вспомнила о Марке и решила, что комиксам доверять никак нельзя, придется выбрать другое доступное пособие по изучению жизни).