Надо сказать, водворение Лукьянова в одном из кабинетов на втором этаже произвело на граждан прямо-таки ошеломляющее впечатление: все, от ближайших Дедовых помощников до уборщицы, вдруг занервничали, в спину мне смотрели настороженно, взгляды поспешно отводили, зато я услышала три заверения в вечной дружбе и два предложения о помощи. Так как исходили они от людей, которые помочь мне ничем не могли, мне оставалось лишь сердечно благодарить их.

Мелькая по офису ярким метеором, я все-таки не забывала о предстоящем свидании и отправила одну из девушек-курьеров за покупками.

День в целом получился суматошным и пролетел быстро, я и оглянуться не успела, как стрелки часов показали 16.00. Я сунулась в кабинет напомнить Лукьянову о важной встрече, он поднял на меня тяжелый взгляд и заявил:

– Время есть.

С начальством, как известно, не спорят, и я убралась восвояси.

Пока я томилась в ожидании распоряжений, произошло вот что: дверь кабинета Черника распахнулась и появился он сам, взлохмаченный и багровый, и рявкнул, глядя на меня как на врага номер один:

– Зайдите ко мне.

Это произвело впечатление, и я впорхнула в его кабинет.

Секретарша сидела за столом, похожая на испуганного воробышка. Мне в голову пришла идея создать лигу секретарей, чтоб совместно бороться за свои права быть человеком не только в свободное от работы время. Но мысли об этом разом оставили меня, потому что Черник, лишь только мы остались одни, вдруг заорал:

– Вы долго будете продолжать это издевательство?

– Что вы на меня кричите? – возмутилась я. – У меня свой шеф есть, я только что его кормила и получила нагоняй. Оказывается, он не ест белый хлеб.

Откуда бы мне об этом знать, если раньше он мне ничего подобного не говорил. Обещал уволить, и я теперь стучу зубами.

Черник постоял столбом, вытаращив глаза, затем плюхнулся в кресло и склонил свою многострадальную голову, подперев ее ладонью.

– Это никогда не кончится, – простонал он.

– Что вы имеете в виду? – подскочила я.

– Вы ведь.., он ведь не зря здесь появился?

Чего он добивается? Что у меня не выдержат нервы?

– Слушайте, у нас полно подопечных, и всем мы действуем на нервы, не надо быть эгоистом и считать, что мы здесь исключительно из-за вас.

– Вы.., вы.., в вас нет ничего человеческого, – заорал он, а я повернула голову и могла констатировать, что по крайней мере пять пар глаз наблюдают эту сцену сквозь стеклянные перегородки, ибо в офисе Деда все стены наполовину стеклянные, за исключением его кабинета, конечно. Какую цель он этим преследовал, судить не берусь, но наверняка что-то подразумевал. Может, рассчитывал воспитать в сотрудниках чувство некой стыдливости, за его деньги они могли бы двигаться и побольше.