Завтра предстояло снова организовать торговлю — вероятно, в последний раз, ведь кукурузы на полях больше нет, и процесс будет контролировать Гаечка и парни.

А потом мне надо провожать деда.

* * *По моим подсчетам, второй день торговли на пляже должен принести сумму, сравнимую со вчерашней. В четыре вечера, когда мне надо было ехать на вокзал провожать деда, у детей осталось двадцать пирожков и шесть кукурузин. Гаечка вызвалась ехать со мной — ну никак она не могла пропустить такое событие, и вместо кассового аппарата оставили Степана.

Отсюда до вокзала было недалеко и, надышавшись пылью и гарью грузовиков, мы доползли туда за десять минут. Бабушкину «Победу», припаркованную на стоянке для сотрудников, я увидел издали, как и небольшое столпотворение провожающих деда: здесь были мама, Наташка с Борисом, бабушка, Каналья и Каюк, который первым меня увидел, потянул бабушку за рукав халата, того самого, который я привез, подбородком указал направление, куда смотреть.

Мы с Гаечкой зашагали к ним, девушка остановилась и прошептала:

— Не пойду. Там все свои, что мне там делать?

Сейчас упрется, как осел, потом жалеть будет. Дед сделал приглашающий жест, я откати мопед к «Победе» и оставил там. Обернулся к Гаечке.

— Не показывай свой страх!

Побледнев, она зашагала ко мне, я ее представил, и дед ей улыбнулся:

— Спасибо, Саша, что пришла.

Она снова вспыхнула, косясь на Каюка и явно его не узнавая.

— Это Юрка Караев, он теперь у бабушки живет.

— Ох ниче се! Ты прям человеком стал, и не узнать тебя!

— Можно подумать, был не человеком, — огрызнулся он, а мне подумалось, что по иронии судьбы у них с Канальей фамилии отличаются одной буквой: Караев и Канаев.

— Был… — Гаечка покосилась на деда и прошептала: — чуханом.

Дед засмеялся. Бабушка тоже улыбнулась и сказала:

— Идем на перрон, поезд прибыл на третий путь.

Мы развернулись и направились к наземному переходу — неохота было взбираться по лестницам. Сзади донесся влившийся в голос диспетчера звонкий девичий окрик:

— Подождите!

Но никто не обратил на него внимания.

— Павел! Шифу!

И вот теперь мы все обернулись и увидели бегущих к нам ребят и Алису. Провожать учителя пришли все — и Тимофей, и Рамиль со сломанной рукой. Глаза деда заблестели, он шагнул вперед, и ребята его обступили, Ян проговорил:

— Спасибо, Шевкет Эдемович, за науку! Мы очень-очень ждем вас назад! — Он протянул белый замызганный пакет. — Это вам.

Надо же, они приготовили деду подарок заранее и не проболтались мне!

Дед достал из пакета книгу в кожаном переплете, открыл ее, и оказалось, что это не книга, а ежедневник.

— Ручная работа, — алея ушами, проговорил Минаев, — там гравировка есть. И для ручки чехол.

— Спасибо, — процедил дед, поджав губы, обвел взглядом ребят. — Я обязательно еще приеду.