Одно дело — матери помочь, другое — заниматься этим по зову души.

Поглядывая в зеркало заднего вида, бригадир все время снижал скорость, чтобы Гаечка не отстала. Ехали мы минут двадцать. Около станции я вышел, забрал рюкзак и мешок, и мы с Гаечкой юркнули в здание сельского вокзала, чтобы не мозолить глаза местным и одним своим видом не нарываться.

Электричка наша отправлялась через час. Мы уселись на деревянные стулья, и Гаечка выдала:

— Ну ты ваще блин даешь! Подружился со сторожем!

— Это бригадир, он у них там главный, — объяснил я. — Контролировал процесс.

— Тем более.

— Кстати, сама не хочешь попробовать продавать кукурузу на пляже? Это большие деньги. За неделю к школе оденешься модно и карманные деньги себе обеспечишь.

Подруга с ужасом покосилась на мешок, покраснела до кончиков ушей, казалось, волосы на голове встали дыбом. Наверное, представила, как ходит меж загорающих и орет: «Кукуруза горячая!» Не тот у нее склад характера.

— Я не смогу, — хрипнула она.

Настаивать я не стал. Мне предстоит оптовая торговля кофе, но не раньше, чем когда дед поедет в Москву.

Без него ничего не получится. А туда он не поедет, пока отец не пойдет на поправку.

Помолчав намного, Гаечка осторожно спросила:

— И что, та маленькая сиротка прям по пляжу будет ходить и предлагать? И не испугается?

— Нет. Она милостыню просила, а так будет работать. Хотя, конечно, маленькие дети не должны работать. Да и такие, как мы — в идеале тоже не должны.

В прошлом году я искал абрикосовые деревья, растущие на улице, обрывал их и продавал плоды на рынке. Заработал три тысячи, накупил кассет и тетрадей. В позапрошлом мама взяла отпуск в мае и брала меня и Наташку на выходные собирать клубнику в колхозном поле.

Расплачивались с нами ягодами, которые мы потом продавали.

На заработанные деньги мама купила мне брюки в школу. Можно сказать, что я работаю с двенадцати лет.

— А можно мне посмотреть, как это? — осторожно спросила Гаечка, и я не сразу понял, о чем она, и выдал лишь:

— Э-э-э?

— Поучаствовать в процессе, — уточнила она. — Помочь, если надо. Но торговать я не хочу.

— Придется знакомиться с бродяжками, — ответил я. — И делиться они с тобой не будут.

— А и не надо. Мне просто интересно. Вот мы добыли кукурузу — я поучаствовала. И дальше хочу наблюдать. Понять, зачем ты это делаешь, с тобой ведь тоже не будут делиться.

А действительно — зачем? Только ли для того, чтобы сдвинуть время на таймере? Нет. Я не стал бы заморачиваться тем, что неприятно. Чтобы откупиться от совести, что прикормил детей и бросил? Тоже нет.

Наверное, это можно сравнить с работой настройщика. Расстроенное пианино не звучит, механизм — не работает.