— Я десятки раз видел твои Формы, и в них не к чему придраться.

Лесть, конечно, но приятно. Первая похвала за две недели.

— Хорошо. Тогда я покажу полный цикл своих Форм.

— То, к чему им всем нужно стремиться. Цель. Отлично, глава.

В поместье и свои покои, как их именовали все старейшины, а на деле здоровенную комнату, я возвращался довольный и даже немного усталый.

Правда, всё довольство смело волной, едва я ощутил, что там, за дверями, в моей комнате кто-то есть. Ночь на дворе, сколько можно?

Дверь я толкнул раньше, чем осознал, что восприятие донесло до меня ещё и некие подробности и эти подробности именно здесь, но…

Створки со стуком впечатались в стены, и стоявшая в шаге от двери девушка вздрогнула, уставилась на меня широко открытыми глазами, сглотнула и пролепетала:

— Г-глава, вечернее умывание готово.

— Какое ещё умывание? — недоумённо спросил я.

— В-вот, — повела рукой девушка, указывая на столик, которого ещё утром не было и здоровенную чашу на нём.

Я отвёл взгляд от чаши и пристально уставился на девушку:

— Ты кто и что делаешь в моей комнате?

— Я Гамая и я назначена ответственной за ваши покои, глава, — девушка снова повела рукой, указывая уже в другую сторону и произнося всё совершенно другим, уверенным тоном. — Глава, свежие простыни ждут вас.

Я поднял бровь. Свежие простыни? Какого дарса, Седой? Это уже что-то большее, чем подготовка к приему гостей города. Снова вернулся к своим шуточкам? На себе это тренируй!

— Глава, давайте я помогу с умыванием, — скользнула ко мне ближе Гамая, уже держа в руках кусок ткани с вышитым сломанным клинком, на который я и уставился.

Какого дарса? Это откуда? И почему я с первого взгляда узнаю здесь пусть и разломанный надвое, но символ Ордена Небесного Меча?

Глава 2

Я переспросил:

— Аранви?

Видимо, что-то я в голосе не удержал, потому что Гамая попятилась, прижимая к груди полотенце.

— Д-да, глава. Мы застелили бельё во всех спальнях резиденции, и полотенца везде одинаковые, те, что выдал нам старший Аранви.

Я медленно, чтобы не пугать её сильнее, поднял руку и потянул это самое полотенце за краешек. Попросил:

— Позови ко мне… — одёрнул сам себя. — Хотя нет. Спасибо за заботу и за то, что делаешь жизнь в резиденции приятней. С умыванием я справлюсь сам.

— К-конечно, глава.

Едва Гамая, обойдя меня стороной, развернулась к двери, я, стараясь не вложить лишнего и как можно точней направить мыслеречь, рявкнул:

— Седой!

Вот уж кто не пятился, и у кого голос не дрожал, хотя с ним я как раз гнева не сдерживал.

— Ну и что, что похож? Молодой глава, тот, кого укусила змея, боится десять лет, неужели ты из таких? — Седой выхватил у меня полотенце, сложил его, соединяя две части расколотого клинка. — Это цзянь.