Почему я помню день, когда мы подсчитывали время, требуемое для постройки одного ли стены, но не помню дня, когда мы выделяли людей на Пагоду и считали дни на её восстановление?

Старейшины переглянулись и дружно склонили головы:

— Просим прощения, глава.

Рутгош выпрямился первым, негромко похлопал по столу ладонью и сказал:

— Хорошо, давайте чуть прервёмся, — через миг толкнул за пределы комнаты мыслеречь. — Напитки!

Фигуры, которые в моём восприятии всё это время неподвижно стояли в коридоре, тут же пришли в движение, дверь едва слышно скрипнула, отворяясь, и в зал вошли… Не стражники, как я думал, а девушки разных возрастов. Кто-то был моложе меня, кто-то старше, но ненамного.

В руках каждой был поднос, заставленный чашами и бокалами. Одна из девушек оказалась рядом со мной и чуть наклонилась ко мне, позволяя заглянуть на поднос глазами, а не восприятием.

— Глава, чай, вино, воду, сок квонга или яблочный?

— Сок квонга, — сам взял я бокал с подноса.

Едва девушка прошла дальше, потёр бровь. Ладно, ладно. Возможно, я совершено зря сержусь. Самая слабая из девушек, похоже, на пике Мастера, самые сильные вполне себе Предводители средних звёзд. Почему они не могут стоять на страже поместья? Всё равно большее, что от них требуется — гонять любопытную ребятню из учеников Зеленорукого и Бахара и своим присутствием не давать соглядатаям, возможным соглядатаям, ни одного из которых ещё даже не обнаружили, беспрепятственно шляться по его коридорам.

И даже в том, что они разносят чай и вино, которое у каждого из нас может лежать в кольцах, нет ничего такого. Первая причина — это немного остудить моё недовольство одним своим появлением. Вторая — это предоставить всем одинаковое питьё. Третья же причина может быть и вовсе совершенно обыденной: подустали орденцы от прошлого и начинают входить во вкус бытия старейшинами семьи Сломанного Клинка. Слуги, внимание и прочее. В дополнение к мудрости, достоинству и всему остальному.

В конце концов, это мы лишь пока сидим за закрытым порталом и ограждены Каменным Лабиринтом, вскоре в городе появятся гости, будут эти гости и у меня, и у старейшин, и тогда предлагать гостям угоститься из своих кисетов и колец будет выглядеть насмешкой или даже издевательством.

Я медленно повёл взглядом, по несколько мгновений вглядываясь в лица старейшин. Главное, чтобы никто не увлёкся этим самым вкусом и не решил двигаться дальше. Седой мой взгляд встретил, вскинув брови и сделав вид, что ничего, совершенно ничего не понял. Я даже на миг смутился. Куда я лезу? Ему под восемьдесят лет, его прозвище говорит само за себя, уж кто-кто, а Аранви Клинок Трёх Ночей точно знает, где проходит граница и куда можно зайти в отношениях с бывшими подчинёнными, а куда нет.