Потом думаю мотнуться в центр за информацией по Алисе, и тренировка в восемь.

— А где ты берешь ту информацию? И что отец? — спросил он.

Я рассказал про беспризорников, и что отец обещал помочь, но это под вопросом, а закончил, дав установку:

— Вы, как поубираете, установите дежурства. Если получится, согласуйте с бабками. Думаю, Паруйр заявится среди недели. Может, повторит попытку ночью. Но его бизнес-проект не сулит большой прибыли, он может посчитать, что овчинка выделки не стоит, и отстать.

— Ага. Ему ж все равно бабки покоя не дадут. Могут и колеса спускать, и помои на голову лить…

— Да и мы можем яйца на солнце положить, чтобы протухли, и использовать как гранаты. Со взрослыми они устроили бы взрослые разборки, а что делать с распоясавшимися звездюками?

— Точно, — приободрился он. — Так ты че, бросаешь нас?

— Ты так говоришь, как будто я еду развлекаться. Хочешь со мной? Побазаришь с малолетними шлюхами, бродяжек покормишь. Они, кстати, благодарные.

— Надеюсь, Алису найдут, — вздохнул Илья. — Она неплохая девчонка, только озлобленная. Но это можно понять, с такой-то мамашей!

— Да, и что ее найдут — живой, — уточнил я.

Глава 10

Ищейка выходит на след

В десять, изрядно помятый, я был на плитах, где обычно встречался с бродяжками. Проторчал там минут пятнадцать, буквально физически чувствуя время, обвивающееся петлей вокруг шеи. Уже уходить собрался, как меня окликнул Бузя, уселся на плиту и спросил, качнув ногами:

— Принес чего?

— А ты? — задал я встречный вопрос. — Информация есть?

Он сморщил нос и мотнул головой.

— Не. Ваще ничего.

Хитрый старшак, видимо, заставил мелкоту работать, а сливки снять захотел сам.

— Спасибо, хоть не врешь, — улыбнулся я и отдал ему сто рублей. — За честность.

Вспомнилось, что я обнаружил у себя зачатки суггесторных способностей. Бузя — как нельзя лучший кандидат, чтобы проверить их. С пути я его не собью, потому что путь у него один — на тот свет. К тому же он влияет на младших, так пусть пример будет положительным.

— В следующий раз пусть мелкие приходят, — велел я. — И это, завязывай с воровством и клеем, от него мозги сохнут.

Бузя призадумался, сморщил лоб и стал похож на больного прогерией — это когда ребенок рождается стариком.

— Ну завяжу… и че? — вскинул голову он. — Жрать мы что будем?

— Ты клей — жрешь? — спросил я.

Неужели не сработало даже на нем? Я ошибся? Или недостаточно прошло времени с момента последнего применения способности?

Бузя засопел, снова качнул ногами.

— Ну реально, в детдом я не пойду, там воспетки просто звери. Родители… А хрен зна, где они. Не сопрешь — не проживешь!

— А ты попробуй. Получится — попытаюсь помочь.

Вот нафига я это сказал? По силам ли это мне? Я не Рокфеллер пока.