Грудастая открыла рот и тотчас захлопнула, округлила глаза, глядя мне за спину, и пробормотала:

— Плешь идет! Шухер! — И сказала мне шепотом: — Только так его не назови — убьет. И не оборачивайся!

Плешь-то в авторитете у них, вон, как его боятся, аж Рыба прекратила икать и вылезла из-за камня.

— А что тут у нас? — просипели из-за спины. — Кто это наших девчонок клеит?

Со мной поравнялся типок в кепке, похожий на неандертальца, невысокий, длиннорукий, и с ножками такими кривыми, что этого не скрывали даже спортивные штаны с полосками. Я протянул руку.

— Добрый день, уважаемый."

"Плешь, причина погоняла которого, видимо, пряталась под кепкой, пожал руку.

— Девочки платные, если ты еще не понял.

Он кому-то махнул, и я заметил семенящего к нам толстого кавказца со связкой бананов.

— Мне нужна твоя помощь. Девочки о тебе так рассказывали, что я понял: только ты можешь помочь.

Лесть сработала — Плешь просиял и приосанился.

— Отойдем.

Мы отошли метров на десять, и Плешь дернул головой.

— Ну, че тебе?

Я изложил суть проблемы, показал рисунок Алисы и закончил:

— Что думаешь?

— Красивая деваха, — просипел Плешь. — Но не видел ее. Припомнил бы. Я тебе вот что скажу, пацан. Нет никакого маньяка. П***еж это все. Маньяк сейчас каждый, понял? Не найдешь ты ее.

— Почему? — на мгновение мне показалось: Плешь что-то знает. Захотелось схватить его за грудки и трясти, пока всю правду не вытрясу.

Видимо, он что-то такое почуял, и объяснил:

— Это наши маньяка придумали, шоб девки боялись, ясно? Нет его.

— Но девушки пропадают, это факт.

— А когда они не пропадали? — дернул плечами он и посмотрел на девок.

Я перевел взгляд туда же. Жирный кавказец, положив руку на плечо грудастой, куда-то ее уводил. Впрочем, понятно куда. Она зазывно хохотала и ела банан. Захотелось пырнуть ножом Плешь, а потом — перерезать горло кавказцу. Что, ему взрослых баб мало? Это же дети!

«И погрохочешь на малолетку», — сказал здравый смысл. Скрипнув зубами, я пожал руку Плеши, побрел дальше. Меня догнала Роза, заискивающе заглянула в глаза.

— Дай денег немного, к другим бездомным отведу. Они тут недалеко.

Я сунул ей сотку.

Идти пришлось в другую часть набережной, к памятнику.

В итоге я потратил все продовольственные запасы, обзавелся приятелями среди мелких беспризорников, дал им задание и, изрядно взмокнув, отправился искупаться к памятнику — туда, где народ не так кишит. Проходя мимо столба, заметил объявление о пропавшей девушке. Еще одной.

Подошел ближе, и лицо девчонки показалось знакомым: скуластая, крашеная… Уж не про нее ли говорили малолетние проститутки?

Оля Шаркая, 15 лет, вышла из дома и не вернулась. Одета в джинсовую юбку и розовую футболку. На вид 15–17 лет. Особые приметы: гетерохромия.

Глаза разного цвета.