Пришлось садиться за стол с ней и тетей… Нет, тетка, слава богу, отказалась. Она сжала челюсти и старалась на меня не смотреть, а когда бабушка хвалила меня или, хуже того, обнимала, ее аж подбрасывало на табуретке.

Отдав долг вежливости родственникам, я просидел десять минут, натужно улыбаясь, потом распрощался с бабушкой, расплатился за мясо, обнялся с ней, почесал Боцмана и с огромным облегчением не просто уехал — улетел отсюда, желая больше никогда не пересекаться с теткой.

Тетя Ира, которая казалась веселой хохотушкой, превратилась в сгусток ненависти. Она ненавидела весь мир за то, что он не рухнул со смертью ее сына.

Нужно будет поговорить с бабушкой о ней. Но не сегодня, конечно.

Только на выезде из Васильевки я посмотрел на часы: было начало пятого. Значит, сперва встречаюсь с Наткой и Борей на плитах возле рынка, ставших традиционным местом встречи, и мы звоним по объявлениям. Потом я еду к Лидии. Кстати, и мяса ей передам домашнего, и яиц.

В точке сбора никого не было, что неудивительно — оставалось еще полчаса. Я прислонил мопед к плитам, уселся на них и увидел Наташку, обследующую фонарные столбы.

Объявление ее заинтересовало, она оторвала телефон, достала ручку из сумочки, подписала клочок бумаги. Бросив взгляд на плиты, заметила меня. Помахала рукой и устремилась навстречу.

Брякнувшись рядом со мной и свесив ноги, она отчиталась:

— Двенадцать «двушек» в Южном районе, пять «трешек» и полдома в Николаевке! От двадцати пяти до сорока тысяч.

— Лучше, конечно, Николаевка, — резюмировал я. — А где именно сдают дом?

— В самом конце поселка, я не удержалась, уже позвонила. Там две комнаты. Кухня отдельно, туалет на улице, двадцать шесть тысяч.

Нормальная цена?

Туалет на улице, кухня тоже. Без воспоминаний взрослого это казалось нормальным. Теперь же — дикостью. Просыпаешься зимой ночью и — здравствуй, ведро, потому что пока оденешься, пока дойдешь расплещешь накопленное или задницу отморозишь.

— Ждем Борю? — с некой обреченностью спросила сестра.

— Конечно. Он должен Николаевку обойти, прочитать объявления на столбах и заборах. Сперва его варианты отработаем, потом — твои.

Сестрица пригорюнилась, уставилась на носки своих модных сапожек — видимо, задумалась о предстоящей встрече с Андреем.

Я приобнял ее за плечи и сказал:

— Главное — выдержать две недели, потом легче будет. Ты ж курить бросала?

— Да…

— Было тяжело? Сколько ты курила?

— Полтора года. Да, было тяжко, тянуло постоянно… — Она задумалась. — Да! Через две недели полегчало, а то прямо из головы не выходили сигареты.

— Ну вот, и с привязанностью так же. Все проходит, даже самые сильные чувства, и ты это знаешь, взять хотя бы Влада.

Сестру перекосило.

— Сравнил! Андрей не такой!

— Бесспорно… О, Борис идет.