Зайду-как издали:

— Нат, а ты заметила, что все на тебя гопники слюну пускают?

— Кто им даст, — скривилась она. — Это же… очень простые люди. Пусть издали смотрят.

Как я и думал, сестрица просто рисуется и нашла благодарную публику.

— Мне в театр сегодня, — проговорила она жалобно и перешла на шепот: — Я боюсь.

— Андрей не сделает тебе ничего плохого. И преследовать не будет…

— Это-то самое страшное, что будет… Просто не сможет по-другому. — У нее перехватило дыхание, она судорожно вдохнула и продолжила. — Если он еще раз попросит прощения, я не выдержу! Мне так тяжело…

Вернувшись, я обнял ее, и несколько минут мы простояли так.

Это ведь не малолетнему братцу она должна жаловаться, а матери, но разве от нашей получишь дельный совет? Упрек — это всегда пожалуйста. Или равнодушие.

— Он не будет, — сказал я без особой уверенности, на языке вертелось, что он хороший человек, пусть и вот такой неудалый, но я не стал хвалить Андрея. — А если будет, я с ним аккуратно поговорю.

— Я буду держаться, — проговорила Наташка, складывая в пакет рис, лук, морковь и мясо для алтанбаевского плова.

Не каждая взрослая женщина способна отказаться от любви, если она ведет к погибели.

Моя сестра здорово повзрослела после отношений с Андреем, они для нее — своеобразная сыворотка взрослости. Взять Наташку год назад и ту, что сейчас — это разные люди. Вот так, с бабушкиной точки зрения, порочащий опыт за несколько месяцев ставит мозги на место. И цену деньгам сестра узнала, и умных разговоров наслушалась, а потому поспокойнее стала. Только бы не бросало ее снова из омута в омут!

— Ну что, на участок? — спросила она, я кивнул, и мы принялись одеваться.

Туда мы поехали на Карпе.

Когда начался уклон, мопед еле вытягивал нас двоих, а мальчишки помладше, стоящие на остановке, смотрели с дикой завистью и воображали себя на моем месте, что это они катают Таню, или Лену, или Наташу из параллельного класса. Откуда им знать, что это моя сестра, а не любимая красотка, и мы не развлекаться едем в такую рань, а по делу. Без мопеда совсем туго пришлось бы! Уже и не мыслю себя без него.

До места мы допыхтели за семь минут. Дорога между необжитыми участками была совсем паршивая, только на «Ниве» или «Уазике» проедешь, и по пустырю я мопед катил, а Наташка фантазировала на тему, как здорово нам будет житься втроем.

Причем она ни слова не проронила насчет того, что мы будем водить хороводы и устраивать движняки. Просто ей хотелось личный уголок и — чтобы не трогали. Впрочем, мне хотелось того же.

— И давай договоримся, что говорится, на берегу, — сказал я, — хороводы не водить. Втроем обсуждать решать, кто будет в дом вхож.

Наташка согласилась на удивление легко:

— Само собой! Обещаю, что потом — никаких обид.