— Мы еще не закончили. Нам нужно сделать вам прежнее лицо. Вернее, почти прежнее. Остановимся на варианте примерно сорока пяти лет. Мне нужно ваше фото в этом возрасте. Можно доставить его сюда?

— Да. Я сейчас распоряжусь. — Председатель совета министров СССР встал с кушетки и, слегка подпрыгивая при ходьбе, пошел к двери. Приоткрыл, негромко сказал:

— Серов, войди.

В двери показался полковник — мрачнее тучи, со ссадиной на многострадальном лбу. (А не хрена подглядывать! Изврат проклятый!) Он внимательно осмотрел кабинет, потом с ног до головы осмотрел Косыгина и сказал:

— Какие будут распоряжения… товарищ Косыгин? Я слушаю.

— Доставьте сюда из моего дома мои фотографии. Все, какие найдете. Вот записка, — он быстро написал что-то на листке, который достал из внутреннего кармана, — и поскорее. А нам принесите обед — приличное что-нибудь. Борщ, второе, компот, сок. Вы что будете, Иван?

— Все равно. И побольше! — усмехнулся я. После колдовства на меня всегда находил аппетит.

— Давай, Серов, побольше чего-нибудь. И больше не подглядывай, — усмехнулся он, — видишь, как оно плохо кончается.

— Мне нельзя мешать, — спокойно пояснил я, — жучки и камеры в кабинете уничтожены именно поэтому. Пока я думаю, что за мной подглядывают — существует вероятность допустить ошибку. И тогда вам же тоже не поздоровится. Так что я буду проделывать процедуру уничтожения жучков каждый раз перед началом процедуры.

Серов неопределенно посмотрел на меня и исчез, прикрыв дверь, а я остался вместе с молодым Косыгиным.

Времени у нас было еще много, до тех пор, пока не привезут фотографии пациента, так что теперь можно было расспросить, что же происходит в стране на самом деле. Что произошло после переворота, и кто его сделал? И зачем? Председатель не мог отказать мне в рассказе — достаточно прямого приказа, и он выложит все, что знает. Вот заодно и проверю, как сработало заклинание…

Глава 13

Я почему-то никак не мог начать разговор. Почему? Сам не знаю. Может, надо мной довлела личность этого человека? Ведь что ни говори, а он остался в истории. И кстати сказать, неплохо остался. Совсем неплохо. Редко о ком из советских руководителей говорят так хорошо. Впрочем, говорят ли? Спроси школьника: кто такой Косыгин? И что он ответит? Надеюсь, не матом. Школьник нынче пошел наглый, хамоватый. От них всего можно ожидать. И в самом деле — люди уже не знают, кто такой Ленин, что говорить о каком-то там Косыгине.

Дед мой знает. Он и рассказывал мне кое-что о советском времени. Потому я и не такой дуб, как мои сверстники. В этом отношении, по крайней мере. Но это и закономерно — свое время, свои кумиры и свои политические деятели. Жизнь, как бы это сказать… не упростилась, нет. Но стала более приземленной, менее духовной — может быть.