Кстати, огонь, вызванный жар-эфиром, не просто огонь. Пламя — всего лишь внешнее проявление фантазма. На самом деле Рароги — сгустки разрушительной энергии, которая пожирает всё, от физических оболочек до той же живы.

Мой фантазм сжигает большинство игл, до меня долетают только несколько растаявших штук. Ослабленные и подтаявшие, они крошатся о кожу, лишь оставляя на закрывших лицо предплечьях кровоподтеки. Не страшно. Зато часть проскочивших Рарогов поджигает автомобиль. Трещит горящая обивка салона. Поднимаются клубы огня. Один «воробей» летит в плечо Павлу, наследник сначала не обращает внимания.

— А-а-а-а! — взвывает Свиридов от удара. Фантазм достал его сквозь защиту.

Пока Павла перекашивает, я опустошаю Ладу, «колодец» в правом плече. Поток живы стекает по меридианам в кулак.

Бью хуком Свиридова в скулу. Удар пробивает остаточный доспех — ощущаю костяшками, как щит трескается. Готов. Павел отправляется в аут, я хватаю его за волосы и воротник рубашки и тащу из горящего салона.

— Сеня! — кричит Тимофей, обегая машину. — Сгоришь же.

— Валю, а ты вытащи водителя.

— О, точно.

Тимофей слушается, оттаскивает вырубленного противника по тротуару, подальше от «Весты». Затем мы вместе шустро кидаем Свиридова в фургон, сами запрыгиваем и уезжаем.

Через два поворота стягиваем душные маски. Мимо проносится пожарная машина. Быстро они.

— Куда, Сеня? — коротко спрашивает слуга.

Я ищу на карте в телефоне подходящее место. Подальше в глуши, куда бы свезти Свиридова.

— К Щучьему озеру, — наконец отвечаю. Затем перелезаю к нашему «грузу» и, обыскав карманы Павла, конфискую его телефон.

Бандюганов мы сгружаем по дороге к водоему. Всех, кроме Павла. Прямо на тротуар и бросаем. Если им повезет, сердобольные прохожие вызовут скорую. Затем уже за чертой города, в районе четырех вечера, я нахожу в телефоне Павла контакт Свиридова Анатолия и отправляю:

«Хочешь увидеть сына — приезжай к Беркутовым ровно в шесть. Не раньше, не позже».

О-хо, сегодня предстоит веселый ужин.

* * *— Дядя, пойдем ужинать, — заглядывает Мария Свиридова в дверь.

Анатолий Свиридов перебирает бумаги в своем кабинете.

— Сейчас, племянница, сейчас.

Мило опустив глазки, девушка задерживается, и Анатолий со вздохом спрашивает:

— Что такое?

— А Вите можно спуститься ко всем?

— Нет, Витя наказан.

— За то, что его побил Арсений Беркутов? — хлопает ресничками барышня.

— Что за ерунда? — приподнимает бровь Анатолий. — Разве я могу наказать сына за то, что его побили?

— Так Витя сказал…

— Значит, Витя глупость сморозил как всегда и ничего не понял, — мужчина берет кружку чая и делает глоток.