Это говорит о том, что к Оксане Тимуровне возвращается способность чувствовать. Я боялся, что шоковое состояние продлится неделю, — облегченно выдыхаю. — Но обошлось.

Взгляды не меняются. Хм. Значит, не за Оксану. Значит, банальная ревность. Ладно с тренером, хотя нет, не ладно, но тут хотя бы понятно. А солдатка-то чего? Всего раз дунул магнетизмом, и сразу скважину пробило? Ветреные какие-то женщины на этой Земле.

Плюнув на них, несу учительницу в ее гостиничный номер. Только бросаю последний взгляд на мертвую псину. Вообще, тварь очень похожа на волкородов с планеты Зимбара.

Тоже с песьими башками и вечно агрессивно-голодные. Может, еще схожести есть, не знаю. В Зимбаре я никогда не был, ее подчинил Постимпериусу предатель Бемижар.

По пути в коридоре встречаю пятерых учеников: Агафья, Алеся, Богдан и два флангиста, Павел и Стас. Вернулись, спортсмены. Все пристыженно смотрят на меня и тихо плачущую учительницу.

— Выдохните. Закончилось. С Оксаной Тимуровной всё хорошо, — поясняю, бережно держа живую ношу. — Шок просто проходит.

— А ты?! — в ужасе вскрикивает Алеся. — На тебе столько крови!

Кхм, действительно, а я и не заметил.

— Это Гончей, — равнодушно отвечаю, и ученики еще больше сникают.

— Сень, прости нас, — виновато говорит Богдан. — Ты попер один на эту тварь, а мы драпанули как индюки. Сначала тренер орал, чтоб убегали, а потом то же самое кричала штабс-капитан Бирюшкина, пока с автоматом летела к вам на подмогу.

— Значит, вы верно поступили. Исполняли приказ. Так что не накручивайте зря себя. — И правда, вся наша ватага Гончей на один зуб. Только полегли бы ребята. — Агафья, пожалуйста, сбегай за теплым сладким чаем. Оксане Тимуровне он необходим.

— Сию минуту, — с готовностью кивает синеволосая барышня.

— Спасибо. Принеси в ее номер.

Еще раз кивнув, Агафья уносится вниз по лестнице.

— Я посижу с Оксаной Тимуровной, — вызывается Алеся. — С тебя, Сень, на сегодня достаточно. Ты и так ее отбил из лап смерти.

— Хорошо. Пойдем.

Доходим до номера, дверь заперта. Барышня находит у Оксаны в кармане джинсов ключ и отпирает замок. Когда кладу учительницу на кровать и Алеся накрывает ее пледом, прибегает с травяным чаем Агафья. Принимаю чашку, пригубливаю. В меру горячий, с медом.

То, что нужно. Отца-императора не пошлешь.

— Пей, Оксаночка, — я всё так же наполняю речь обертонами, настраивающими на позитив.

Учительница пьет из моих рук. Когда кружка пустеет, целую Оксану в лоб. Алеся с Агафьей на пару округляют глаза.

— Жара нет, — специально для барышень поясняю, а то еще распустят глупые слухи. — А теперь спать, Оксаночка.

Укладываем учительницу, заворачиваем в одеяло, и успокоенная женщина закрывает глаза. Прислушиваюсь к дыханию — тихое, размеренное. Фуу-ух, заснула.