Алена с ненавистью глянула на меня, но тотчас опустила голову и покинула зимний сад. А мы снова остались вдвоем – я и мой холодный, безжалостный дядя.

– Не играйте с ней, – хриплым, моментально изменившимся голосом сказала я. – Алена действительно вас любит.

– Она тебя предала, а ты ее защищаешь, – спокойно заметил дядя. – Ты меня удивляешь, Настя.

– Я защищаю память о моей дружбе, – ответила я устало, глядя на закатное небо.

– Благородная. Знаешь, что на поле боя благородные умирают первыми? – спросил дядя.

– Зато с достоинством, – парировала я.

Какое-то время мы опять помолчали.

– Я не собирался прикрываться тобой, как щитом. Я хотел спасти артефакт, – вдруг сказал дядя. – Можешь обвинить меня в чем угодно, но я не трус.

– Как скажете, – пожала я плечами. – Мне все равно.

Это была ложь. Я не хотела быть живым щитом для родного дяди. Я хотела, чтобы ко мне относились как к племяннице, а не как к вещи.

– Спасибо за беседу, я пойду, – встала я с кресла, чувствуя себя хорошо. Физически, разумеется. В голове и в сердце царил полный кавардак.

– Иди. И больше не покидай дом без сопровождения кого-то из магов.

Я направилась к двери.

– Не обнадеживай себя. Твой отец следил за тобой не из любви, – вдруг сказал мне дядя Тим в спину.

– С чего вы взяли, что я так решу? – сквозь зубы спросила я, на мгновение замерев. – Я не та глупая и молчаливая девочка-тень, какой была раньше. Прекрасно осознаю, что это – просто контроль. К тому же вы и мой отец слишком похожи, чтобы я могла думать иначе.

Моя рука коснулась ручки стеклянной двери.

– Настя, – окликнул меня дядя, – ты ничего не забыла?

– Забыла сказать спасибо, – мрачно ответила я. – Благодарю, что не оставили в саду бездыханной.

На этих словах я покинула зимний сад и направилась на второй этаж – к Ярославу. Подышала воздухом, называется. Однако спокойно дойти до спальни мне было не суждено – я заметила Алену и Меркурия. Они стояли у окна в одной из гостиных и о чем-то тихо разговаривали. Алена была недовольной – скрестив руки на груди, она что-то сердито выговаривала. Лицо Мерка оставалось спокойным, но вот в черных глубоких глазах было точно такое же выражение, какое я видела у самой Алены, когда она смотрела на дядю Тима. Может быть, Меркурий не притворялся, что влюблен в Алену? Как все запутанно.

Я направилась к ним, но едва заметив меня, они замолчали.

Во взгляде Меркурия мелькнуло любопытство, во взгляде бывшей подруги – отвращение. Она явно не хотела меня видеть.

– Снова ты, Мельникова, – процедила она сквозь зубы. – Что нужно?

– Поговорить. Меркурий, оставь нас, – попросила я черноволосого мага. Он кивнул и ушел, а вот Алене мои слова явно не понравились.

– Не собираюсь с тобой разговаривать, – дернула она плечиком.

– А я собираюсь.