"

"Мы шли пару минут, слушая стрекотание сверчков и чувствуя аромат полевых трав, и остановились у выложенного камнем русла ручья – хрустального и искрящегося в свете полумесяца. Тогда я наконец увидела его. А заметив, остановилась, чувствуя, как сердце наливается каменной тяжестью.

Ярослав лежал на камнях – бледный и безжизненный. Он был без сознания, и черты его лица, на которое падали косые тени, исказились, стали резче и четче, отчего он казался совсем взрослым и измученным.

Я тотчас вспомнила дыхание морской бездны и поняла – она все еще удерживает его. Душу мою стрелой пронзила боль за этого человека.

Он не должен был страдать.

«Прости меня, Ярослав, – подумала я с отчаянием, – прости, что выбралась первой. Ты тоже выберешься».

Порыв ветра скользнул по моим рукам, словно ластясь, но я не замечала этого – смотрела на Ярослава и на тех, кто пытался спасти его.

Я хотела подбежать к ним, хотела взять его за руку, но Август не дал мне этого сделать – остановил, положив узкую ладонь на плечо.

– Не подходи ближе, Анастасия, – тихо сказал он. – Не мешай их работе.

Сразу трое магов пытались забрать Ярослава из лап жадной бездны: хорошо знакомая мне по университету черноволосая девушка по имени Арина и двое мужчин – совсем молодой и взрослый.

Девушка держала голову Ярослава на своих коленях, положив одну руку на его висок, мужчины касались плеч. Они молчали, и их глаза были закрыты. Никаких фейерверков, всполохов магической энергии и спецэффектов. Густая тишина и звездный покой. Лишь журчание ручья нарушало эту идиллию.

Не веря, что с нами происходит подобное, я прищурилась и поняла вдруг, что вижу застывший в воздухе над магами символ ириса.

Едва заметный и слабо сверкающий желтыми крохотными огоньками. Символ ордена.

Ярослав хрипло застонал, и его шея вдруг натянулась так, что мне показалось – еще немного, и жилы порвутся. Я дернулась, терзаемая желанием оказаться рядом и коснуться его. Он не заслужил того, что с ним происходило. А я не заслужила того, чтобы потерять его вновь.

Я не могу потерять этого человека. Не могу. Иначе потеряю саму себя.

– Не подходи, – еще тише, словно боясь спугнуть тишину, повторил Август. – Ты ведь знаешь, что во время операции нельзя заходить в операционную.

Помешаешь.

И я осталась на месте, сжимая от бессилия кулаки и наблюдая за тем, как Арина, держащая голову Яра на своих коленях, положила на его волосы вторую ладонь, и только тогда я поняла, что от ее пальцев исходит теплый, почти незаметный свет.

«Прости меня. Пусть этот свет поможет тебе найти путь назад».

– Они смогут его спасти? – прошептала я. – Отберут Яра у бездны?

– Думаю, что да, – тихо ответил Август. – Убедилась, что твой друг жив? Если да, возвращаемся обратно.