В загробном мире Даша приняла имя Дарёна и вступила в ряды Призрачного легиона, чтобы защищать живых от мертвых. Только так ей было позволено остаться.

Правда была словно взрыв.

Взрывная волна накрыла Ярослава, выбив воздух из легких, а мелкие осколки пронзали его неподвижное тело. Он не мог ничего говорить, не мог двигаться и даже дышать нормально не мог.

– Когда у Дарёны появились силы, она стала делать все, чтобы ты и Настя познакомились. Своровала даже нити судьбы, чтобы сплести их воедино. Она не понимала, что творит бессмыслицу и ее действия делают лишь хуже. Но самое главное – Дарёна не осознавала простую вещь. Те, кто должны встретиться, встретятся. Она была не единственным связующим звеном между вами. Ткань мироздания подвижна и штопает сама себя. Не стало Дарёны, но появились другие пути для вашего с Настей сближения. Глупая девочка, – с печальным вздохом добавила Браслет, будто жалела Дашку. – Но она хотела как лучше. Винила себя и поклялась не уходить до тех пор, пока не исправит ошибку.

– Это не может быть правдой, – обхватил руками ноющую голову Ярослав. В его глазах появились слезы – будто жидкое стекло, режущее их. – Не может. Ты лжешь мне.

– Ты ведь знаешь, что нет. Поэтому сейчас чувствуешь отчаяние, – сказала Браслет и погладила его по волосам. – Просто прими эту правду, какой бы горькой она ни была. Просто прими, малыш.

Это было сказано по-доброму – так, словно Ярослав действительно был ребенком, которому взрослый терпеливо что-то объяснял. Подняв глаза на ночное небо, усеянное звездами, которые продолжали срываться одна за другой, он увидел отблески Млечного Пути. И вдруг понял, насколько велика между ним и Браслетом разница – как между этой крохотной планетой и галактикой. Он – обычный человек, жизнь которого коротка и быстротечна. Она – древний артефакт, который существовал веками, своими глазами наблюдая за историей человечества.

Ярослав смахнул с глаз слезы, вместе с болью чувствуя ярость – глухую и непреодолимую. Словно каменная стена высотой до самого солнца. И отчаяние он тоже чувствовал, а вместе с ним еще и бесконечную беспомощность. Кто человек против звезды? Против всего этого прекрасного бесконечного неба? Против таинственных сил мироздания, которые скрываются то ли за миллионы световых лет от них, то ли в каждой травинке на этом прекрасном ночному лугу, где так сладко и горько пахнет ночными цветами и медом.

Кто они сами? И что их ждет?

– Ложь. Ты просто внушила мне это, – упрямо сказал он, кусая губы и глядя в небо, где падающих звезд становилось все больше и больше – только и успевай загадывать желания. – В этих видениях все говорили на понятном мне языке, не на каком-нибудь старославянском.