Кузнец внимательно слушал, а Иван Дмитриевич даже стал заглядывать через плечо, прислушиваясь к моим объяснениям.

— Золотник, управляемый эксцентриком по валу, направляет воздух, например, в переднюю часть цилиндра, — я рисовал в воздухе руками, показывая движение потока. — Давление воздуха будет толкать поршень, а через шатун и кривошип это движение превратится во вращение вала.

Я снова указал на схему:

— Вот здесь, когда поршень доходит почти до конца, эксцентрик сдвигает золотник. Он прикрывает доступ воздуха спереди и открывает его сзади поршня, одновременно открывая выпускное отверстие спереди.

Савелий Кузьмич снова пальцами провёл по рисункам, где были нарисованы соответствующие детали, призадумался, явно что-то представив у себя в голове, и кивнул:

— Да, всё сходится. Хитро придумано, — в его голосе прозвучало уважение.

Я продолжил объяснение, чувствуя воодушевление от того, что меня понимают:

— Дальше вот здесь воздух будет давить на поршень сзади, толкая его вперёд, а отработанный воздух спереди выходит в атмосферу с характерным звуком.

Я изобразил руками движение поршня вперёд-назад, а потом добавил звуковой эффект:

— Пшш-пшш, примерно так это будет звучать.

Иван Дмитриевич невольно улыбнулся моему энтузиазму, хотя тут же попытался вернуть себе серьёзное выражение лица.

— И так цикл будет повторяться раз за разом. Соответственно, сжатый воздух преобразуется в механическое вращение с помощью вот этих всех деталей, — я обвёл рукой весь чертёж. — Когда мы их соберём, сжатый воздух будет толкать поршень туда-сюда, туда-сюда, — мои руки изобразили возвратно-поступательное движение, — и он будет вращать вал.

Кузнец немножко завис, осмысливая всю информацию. В кузнице воцарилась тишина.

Я выдержал паузу и добавил:

— И таких мне нужно сделать три или четыре изделия.

— Ох, ё-ё, — выдавил из себя Савелий Кузьмич, почесав затылок. Его лицо вытянулось.

Он помолчал, словно взвешивая все за и против, а потом добавил:

— Сделаю, Егор Андреевич, но при одном условии, — он поднял указательный палец, — вы покажете, как всё это будет работать, — выдохнул он, явно представляя себе это удивительное зрелище.

Я кивнул и сказал:

— Да, без проблем. Приезжайте в гости, в Уваровку, обязательно покажу.

Савелий Кузьмич призадумался. А Иван Дмитриевич, который даже дышал через раз, боясь что-то пропустить, когда я объяснял Савелию Кузьмичу, лишь хмыкнул и произнёс с притворной строгостью:

— А вот знаете, Егор Андреевич, переманивать наших лучших мастеров — это нехорошо.

В этот момент мы все дружно рассмеялись, и напряжение, которое незаметно накопилось за время нашего разговора, растворилось в этом смехе.