В голове промелькнула только одна мысль — Машенька!

Резко развернувшись, я бросился в сторону крыльца. Не успел я добежать, как на порог выскочила Анфиса — растрёпанная, с выбившейся из-под платка прядью седых волос, с глазами, полными паники.

— Егор Андреевич! Егор Андреевич! — закричала она, размахивая руками. — Маше плохо!

Её голос сорвался на последнем слове, а лицо было таким бледным, что казалось прозрачным.

— Да отойди ты! — сказал я, не злобно, а больше переживая.

Анфиса метнулась в сторону, пропуская меня в дом. Я влетел в сени, сбивая какую-то утварь, стоявшую на пути, и, не задерживаясь ни на мгновение, ворвался в светёлку.

То, что я увидел, заставило моё сердце сжаться. Машка лежала возле кровати. Её длинные волосы разметались по дощатому полу, одна рука была вытянута вперёд, как будто она пыталась за что-то ухватиться перед падением. Видать, упала, пытаясь встать с постели.

Тут же за мной вбежал Ричард.

— Воды! — рявкнул он на Анфису, которая замерла в дверях, прижав руки ко рту.

Она тут же встрепенулась, словно очнувшись от оцепенения, засуетилась и через мгновение подала кувшин с водой.

Вода плескалась через край, орошая пол мелкими каплями.

Ричард подбежал к Машке, опустился рядом с ней на колени, и потрогал пульс на запястье."

"Я на эмоциях слегка растерялся, стоя как вкопанный возле Машки. В голове пульсировала только одна мысль: «Только бы жива… только бы жива…» Но тут же я тоже включился, опустился рядом с Ричардом, вглядываясь в лицо жены.

— Пульс есть, — коротко бросил Ричард, и эти слова словно вдохнули в меня жизнь.

Он зачерпнул воды из кувшина и побрызгал прохладной водой на щеки Машеньки. Капельки скатились по её бледной коже, как слёзы, но она не шевелилась.

Тогда Ричард слегка похлопал её по щекам, при этом покосившись на меня, как бы спрашивая разрешения на такие меры.

Я кивнул, мол, всё правильно, делай что нужно.

И тут глаза Машки под веками зашевелились. Она чуть глубже вдохнула, и от этого движения я почувствовал такое облегчение, словно гора с плеч свалилась. Ещё мгновение — и она приоткрыла глаза, сначала непонимающе глядя в потолок, а потом сфокусировав взгляд на моём лице.

Я бережно поднял её на руки и осторожно положил на кровать.

Её волосы рассыпались по подушке, а глаза, такие родные и любимые, смотрели на меня с испугом и растерянностью.

— Машенька, солнышко, что случилось? — спросил я, взяв её холодную ладонь в свои руки, словно пытаясь передать ей своё тепло.

— Ой, Егорушка, не знаю, — её голос был слабым. — Что-то голова закружилась… А дальше уже вы возле меня…

Ричард наблюдал за ней очень внимательно, его глаза быстро оценивали состояние пациентки.

— Попей водички, — сказал я, подавая ей кружку, которую уже держала в руках Анфиса.