Вновь белой вспышкой сверкнула молния – где-то прямо над нашими головами. Ветер стал еще яростнее, поднял пыль, и она полупрозрачным вихрем взметнулась с дороги ввысь, как будто бы огородив меня от Кларского и Ольги, стоящей напротив нас. Сквозь пелену пыли фигуры девушки и парня показались мне несколько другими, а черты лица исказились, словно они находились в другой реальности.

Капель начало падать все больше и больше, и все они были очень тяжелыми, но теплыми.

Кажется, в этот момент я с невероятной четкостью осознала, что Никита – человек, который стал отдаляться от меня. Он – мое прошлое. Печальное или веселое, доброе или злое, нужное или ненужное, но он действительно лишь прошлое.

Я почувствовала себя так, словно сижу в поезде, который медленно отправляется от перрона, оставляя на нем неподвижно стоящих Ника и Олю. Они все отдалялись и отдалялись от меня, а вот Смерчинский никуда из поезда не девался. Мало того, он вдруг стал его машинистом, нет, даже начальником поезда, который забрел в мое купе поболтать.

Если морозный новогодний пар стал олицетворением начала моих чувств, по-детски наивных и немного нелепых, но все же приятных, то майская предгрозовая пыль оказалась пеплом воспоминания и унеслась вслед за грозным ветром куда-то высоко. Наверное, знакомиться с частичками того самого пара.

Всего лишь несколько коротких секунд ушло у меня на понимание всей этой странноватой ситуации. Меня покидало что-то большое и привычное, и мне было невероятно трудно отпускать это, но я четко осознавала, что этот процесс уже решенный – в мою пользу.

– Постарайся, чтобы все выглядело по-настоящему, – вновь шепнул Дэн мне на ухо, и его голос был чуть напряженным. И, прежде чем я успела что-то сказать или сделать, он сотворил одну изумительную как по ощущениям, так и по глупости вещь. Не знаю зачем, но Дэн – настоящий кретин, не нашел ничего лучше, чем коснуться моих губ своими. Я растерялась. Мне вдруг показалось, что влажные от дождя травы ползут по моим ногам, нежно обвивая их.

На мгновение Дэн отстранился, посмотрел на меня оценивающе, потом обеими ладонями обхватил мое лицо, снова поцеловал, правда, как-то очень осторожно, легонько касаясь моих полураскрытых от изумления губ. Выглядел он при этом как бесстрашный исследователь джунглей. А я, наверное, как дикарь из племени каннибалов Зеленая Турумба, которому впервые показывали такое чудо техники, как зажигалка.

«Смертник», – сказали облизнувшиеся мысли, точа ножи, косы и готовя бензопилы.

Это точно! Не знаю уж, что меня дернуло, но я очень не хотела теряться и укусила зарвавшегося Смерча за губу. Наверное, с этого все и началось. Потому что укусила я этого засранца. И больно. Даже сама испугалась, но виду не подала – только лишь озорно улыбнулась.