Кстати, – он вытащил зазвонивший телефон и прочел сообщение, – наши ребятки только что ступили на территорию парка. Черри и его ребятки видели.

– Боже, Черри и его ребяткам не надоело бегать за тобой и выполнять указы? – спросила я, направляясь к кассе вслед за Дэнвом. Он расплатился за вход, как ни в чем не бывало взял меня за руку и поволок за собой, что-то печатая Черри. Девушка, идущая впереди нас вместе с высоченным парнем, завистливо оглядывалась то на меня, то на Смерча – в этот момент взгляд из завистливого становился мечтательным.

Ну, смотри, смотри.

Тебе остается только смотреть, потому что этот симпатичный брюнет с обаятельной улыбкой идет со мной, а не с тобой. И это меня он держит за руку. И это мы теперь в родном универе всем и каждому известны как парочка.

Почему-то именно в этот один из последних майских дней, продолжающих радовать жителей необыкновенно теплой погодой, под сенью старых и невероятно высоких деревьев, сквозь зеленую крону которых с трудом, но не без радости пробивался вниз игривый солнечный свет, я вдруг поняла, что мне нравится это чувство.

Чувство собственности. Он – мой. Пусть временно, но Дэн все равно мной, не так ли? И, черт возьми, я не хочу делиться им ни с кем! Так же я не хотела делиться ни с кем любимым плюшевым медвежонком, который подарил мне дедушка в далеком детстве.

Я чуть сильнее сжала ладонь парня, и он, повернувшись ко мне, улыбнулся. Я не знаю, что он чувствовал в тот момент, но мне какое-то время казалось, что то же самое, что и я.

Когда мне нахально подмигнул образец живущих и поныне доисторических обезьян, обряженный в заношенный костюм всенародной любимой фирмы «Обибас», Смерч как-то не слишком любезно на него посмотрел, сжав мою ладонь так, что я едва не треснула ему в ответ свободной рукой по лбу.

Однако я вовремя спохватилась и гордо отвернулась от кавалера в спортивном костюме.

Пару минут мы шли молча. Дэн глядел то под ноги, то в небо. Я украдкой косилась на него и пару раз сама себе улыбнулась. Захотелось взять Смерчинского под руку – и гулять как вон та парочка молодых людей, ничего не замечающих вокруг себя. Ну ничего, если бы мы шли под руку, то это было бы смешно, и первым, кто согнулся бы пополам от смеха, – была бы я сама.

Позже Марина и Лида часто спрашивали меня, почему мы не ходим со Смерчем под руку и вообще не слишком часто прилюдно обнимаемся и целуемся. Пришлось врать, что Смерчинский – малый, которого очень легко смутить. И целоваться, мол, он предпочитает только тогда, когда вокруг нет знакомых харь. В идеале если харь вокруг нет вообще: и знакомых, и незнакомых. Они его, Дениску, смущают, а он не терпит вмешательства в личную жизнь.