Когда вернулась в Лог, бабы Маши уже не было в живых, и дом казался опустевшим и холодным, а обстановка — чересчур старомодной. Тогда мне было не до дизайнерских наворотов, но я все равно постаралась отреставрировать мебель и переделать ванную. Вот еще детскую и спальню до ума доведу, и вообще картинка будет. Никитка как-то слишком быстро вырос из той комнаты, в которой прожил с рождения, и я собиралась отдать ему бывшую бабушкину. Разумеется, ее нужно было основательно отремонтировать, докупить кое-какую мебель и присоединить к комнате кладовку. Главное, чтобы денег на все хватило.

— Проходите.

Я кивнула рыжей на кухонный проем. Как ни странно, волчицей от нее не пахло. Неужели тоже настойку пьет? Интересно, почему? Ладно, я. Все-таки работа вне поселка, да и с пришлыми часто общаться приходится, а этой-то зачем?

— Может, перейдем на ты? — усевшись за стол, предложила Ника.

Ее серые глазищи посерьезнели. Я понимала, что за этим вопросом стоит гораздо большее, чем простое удобство в общении. Похоже, рыжая предлагала мне дружбу. Какая ирония!

Запихнув поглубже вспыхнувшую ревность, сдержанно ответила:

— Хорошо.

Так что там у тебя за проблема?

Я поставила на плиту чайник, достала из шкафа вазу с конфетами и подвинула к гостье плетенку для пирожков.

— Понимаешь, я тут пока никого не знаю, — выкладывая выпечку, затараторила рыжая, — а ты мне сразу понравилась. И по возрасту мы друг другу подходим. И живем рядом.

— Ты что, замуж меня зовешь? — усмехнулась в ответ, разглядывая глянцево поблескивающие румяной корочкой пирожки. Даже на мой въедливый взгляд они казались совершенством.

— Почти, — радостно улыбнулась Ника.

 — Я тебя в подружки невесты зову.

Серые глаза засияли."

"Я смотрела на рыжую и начинала понимать Егора. В такую невозможно не влюбиться. Нет, пришлую трудно было назвать сногсшибательной красавицей, внешне я гораздо интереснее, но в ней чувствовалось столько душевной теплоты и обаяния, что у альфы просто не было шансов остаться равнодушным. Я ведь хорошо его знала. Брагову нужна была именно такая женщина: мягкая, добрая, веселая, способная согреть и умеющая ненавязчиво виться вокруг ласковой кошечкой. После того, как погибли его родители, Егор замкнулся.

Жил только интересами стаи. А с Никой он изменился, сияет, как медный самовар, и взгляд оттаял.

Хмыкнув, пристально посмотрела на рыжую.

— Уверена?

— Конечно. Я всегда уверена в своих чувствах.

Ника смешно сморщила крошечный носик и вскинула подбородок.

— Мне еще Никитка твой нравится, — посерьезнев, чуть тише добавила она. — Он у тебя такой умница.

— Когда это вы успели познакомиться?

Я разлила по чашкам заварку, долила кипятка и настороженно уставилась на рыжую.