В тысяча восемьсот восьмидесятом году супруга Брагина, Дарья Ильинична, скоропостижно скончалась, а вслед за ней умер и Илья Александрович, и особняк унаследовал его двоюродный дядя, Николай Алексеевич Брагин, бригадный генерал, вышедший в отставку после русско-турецкой войны. Он поселился в этой усадьбе вместе с женой и шестью детьми, и именно при нем имение приобрело известность. Здесь часто гостили литераторы, поэты, художники. В Брагино в разное время бывали Чехов и Салтыков-Щедрин, с хозяином имения были дружны Тютчев и Блок.

Давно привычные слова слетали с губ, а я внимательно наблюдала за чужаками. Лиштаева ошиблась. Гостей оказалось семеро. Двое упитанных чинуш, лица которых были мне известны по редким вылазкам в министерство, и пятеро незнакомцев, один из которых вызывал у меня неосознанное беспокойство. Станислав Андреевич, если верить «Лужкову». Высокий, гибкий, с настороженным взглядом холодных серых глаз, с густо усыпанными сединой висками и при этом довольно молодым лицом. Он совсем не походил на человека, интересующегося культурным наследием нашей родины. Нет, остальные тоже не показались мне особыми любителями старины, но этот слишком уж выбивался даже на их сереньком фоне. Ему бы не по экскурсиям разъезжать, а в каком-нибудь овраге врагов расстреливать. Уж больно жестким и бездушным он выглядел.

— В девяносто седьмом году Николай Алексеевич переделал особняк, по его распоряжению был вырыт пруд и построены конюшни, — сотни раз рассказанная история лилась сама, позволяя мне внимательно наблюдать за гостями.

Мы как раз вошли в гостиную, служившую первым залом, и мужчины принялись вертеть головами, разглядывая сверкающую хрустальную люстру, позолоченные рамы картин, изящную французскую мебель и тяжелые, затканные цветами портьеры."

"— Генерал слыл ценителем искусств и меценатом. Он собрал в Брагино довольно неплохую коллекцию живописи. Обратите внимание на представленные здесь картины. Большинство из них были собраны именно Николаем Алексеевичем. Супруга Брагина, Елена Федоровна, так же разбиралась в искусстве и была прекрасной пианисткой. В глубине залы вы видите рояль известной немецкой марки Бехштейн, на котором госпожа генеральша любила музицировать, — я указала на старинный черный инструмент. — До революции в России было популярным выражение «играть на бехштейнах» — настолько бренд связывался с самим понятием игры на фортепиано. Две дочери Николая Алексеевича неплохо пели, и в имении часто устраивались благотворительные балы и концерты, которые собирали в усадьбе все окрестное дворянство. Вырученные средства перечислялись в детские приюты и в больницы.

При упоминании о деньгах чиновники моментально оживились.