Рано или поздно сюда кто-нибудь всё равно спустится, или эта женщина очнётся и меня найдут. Пятясь спиной, доползаю до угла и откидываюсь на стену. Так лучше… Так отдохнуть можно. Только болит очень живот, и кровь сочится через бинты. Я снова в отключку.

Резкий запах ударяет в нос и приводит в сознание.

— Фу… — пытаюсь слабо отмахнуться.

— Живая. А ты говоришь мёртвая, — говорит мужчина кому-то.

Надо мной двое в форме охраны и та самая женщина, что в обмороке была.

— Да говорю тебе, умерла она вчера днём, вся больница в курсе, — шепчет санитарка. — Я как увидела её на полу, так и сама того, — слегка присвистнула.

— Филипповна, ты опять в процедурке спирта хряпнула? Шевелится, видишь же. Значит живая. Тащи каталку, к хирургам повезём, пусть смотрят. У неё швы разошлись.

— А можно меня к главврачу? — еле шевелю языком.

— Не можно. Он сам явится, поверь мне, — подхватывает меня на руки один из мужчин.

— Борис Васильевич! — кто-то настойчиво теребит за плечо.

— Ммм… — отмахиваюсь, как от назойливой мухи.

— Борис Васильевич! У нас тут такое творится! — переходит на тон выше.

Открываю глаз и смотрю на медсестру из хирургии. Мозг плохо соображает после выпитого коньяка, тело болит от того, что заснул прямо за столом, сложив голову на руки.

— Что ещё? — трясу башкой, но виски сдавливает боль.

— Мы вам уже два часа звоним, а вы не отвечаете…

Переворачиваю телефон, лежащий на столе. Сдох бедняга без зарядки.

— Думали вы дома, — продолжает. — А потом охрана сказала, что не уходили. Я сюда.

— Короче.

— Это видеть надо, на слово вы не поверите, — тяжело выдыхает.

— Попробуй, — смотрю в сторону дивана, на котором в неестественной позе спит Гордей.

Нахерачились мы с ним вчера знатно.

— Идёмте, и сами увидите.

Прежде чем выйти из кабинета, подхожу к Дэю и подставляю палец под нос. Дышит.

Ну и отлично.

Голова гудит, в лифте хватаюсь за неё и держу, чтобы не лопнула.

Мы поднимаемся на восьмой этаж, к реанимациям.

Назарова ведёт меня за собой аккурат к той палате, что для Макс готовили.

— Посмотрите, Борис Васильевич, — кивает на дверь.

— Я что пустых палат не видел никогда?

— А она не пустая…

Кого, блядь, без моего распоряжения сюда положили? — дергаю за ручку и вхожу, с желанием наорать.

— Это как? — не отвожу ошалевшего взгляда от кровати.

Макс… Живая… Разговаривает с Супруновым, нашим дежурным хирургом. Трубка с кислородом подключена к носу.

На ватных ногах подхожу к ним и чувствую, что у меня пробиваются слёзы радости.

— Макс…

— Это я, Борис Васильевич, — измученно улыбается.

— Мы наложили заново швы, сделали УЗИ, — слышу, словно из банки голос Супрунова. — Есть переохлаждение.

— МРТ срочно подготовьте, — проговариваю на автомате.