Весь центр гудит…

— А ты ревнуешь? — смеюсь.

— Чего? — возмущается.

А у самого глазки забегали. Пару раз у меня мелькала в голове мысль — неспроста он ко мне докапывается.

— Ничего…

— Держи, — прыгает рядом со мной на подоконник в рекреации Толстов и подаёт протеиновый батончик.

— Спасибо… К чему такой благородный подгон? — беру подношение.

— Ты в столовой не была.

— Просто родители пока за питание деньги не перевели. А таскать с собой я не привыкла.

— Слышал про твои проблемы с желудком, тебе голодать нельзя.

— Толстый, откуда такая забота? Справки про меня наводишь… Ты ж меня терпеть не мог. Вроде как… Что изменилось?

— Я разве говорил, что ненавижу тебя? — заглядывает в глаза.

В его серо-зеленых какое-то странное тепло.

— Нет. Но…

— Вот и не надо мне приписывать свои домыслы, — спрыгнул на пол и пошёл в сторону класса.

Первый день в лицее прошёл относительно спокойно. Программа только немного другая по некоторым предметам, но не страшно, я быстро перестроюсь. С этим проблем нет.

Выйдя на улицу взгляд, сразу же поймал Калинина, который стоял, прислонившись к моей машине, которую отец отдал ему, пока не прошёл его суд. Мне больше не доверяет.

— Как первый день в новой школе? — обнял и поцеловал в губы."

"— Нормально, — пожала плечами. — На нас смотрят, да?

— Во все глаза, — выглянул из-за моего плеча.

Глазеют все, кто был в школьном дворе.

— Пока, Макс! — бросил на ходу Толстов, проходя мимо.

— Пока… — посмотрела в след.

— Это кто? — зазвучали нотки ревности в голосе Гордея.

— Мой одноклассник. Сидим за одной партой. Я есть хочу. Осталась без обеда. Заедем куда-нибудь?

— Почему без обеда?

— Отец не оплатил питание пока.

— Не порядок. Идём. Я оплачу, — взял за руку и потянул к зданию.

— Дэй, не надо. Завтра он переведёт…

— Ты моя невеста и я несу ответственность за тебя, в том числе и финансовую. Это его слова, между прочим.

Быстро оплачивает счета в бухгалтерии. Мы едем обедать, а потом мне на тренировку.

— Макс, ну что ты с ней церемонишься? Лупи её давай! — подбадривают парни, наблюдая за нашим спаррингом с Мезенцевой.

Гадина становится хитрее и наблюдательнее, уже знает все мои ходы и фишки. Биться с ней с каждым разом сложнее и сложнее. Иногда мне кажется, что скоро я лягу под неё. А это позор. Я всегда бьюсь до последнего, пока силы не закончатся.

Филипчук останавливает бой:

— Хватит! Изматываете только друг друга.

Он любитель красивых и коротких схваток, а мы затянули.

— Что, уже не получается? — довольно скалится Мезенцева, обходя меня.

— Просто я сегодня не в форме.

— Ну-ну…

Последнее время я постоянно не в форме. С меня будто кто-то силы выкачивает. К концу дня я ноги еле волочу. Пропала внутренняя злость и агрессия, на которой я всегда подзаряжалась.