Странное чувство… И жарко…

Максим поднимается наверх к мальчишкам, с лёгкостью неся на плечах большую спортивную сумку и рюкзак. Ударяются кулаками. Вот она свита королевы.

— Сейчас я буду по списку называть фамилии, названный встаёт, чтобы я смог запомнить вас в лицо, — объявляю им.

Прохожусь по именам, останавливаюсь на фамилии Селезнева. Кажется, я знаю, кто это, смеюсь сам себе внутри.

— Селезнева, — произношу вслух.

— Я, — бодро встаёт та самая девчонка с огненно-рыжими волосами.

— Утка по-пекински, — доносится голос сверху.

Пацаны начинают ржать.

— Ерёма, ты достала! — орёт Селезнева."

"— Ну, так твои уже давно на болото полетели, а ты всё здесь крякаешь. Вперёд, к родне! — очередной подкол сверху и хохот ребят.

Рыжая рванулась наверх, но я вовремя схватил её за локоть.

— Угомонились! Обе! — приказал девчонкам.

Лиза, так зовут Селезневу, делает недовольно лицо и садится на место. Нашла с кем тягаться, физически Макс сильнее.

— Хочу, чтобы вы запомнили. Скандалов и драк в своём отряде не потерплю. Я за вас головой отвечаю, — предупредил их.

— Значит, казнь близка… — ляпнул кто-то из парней. — И покатится головушка с гильотины. Или вы плаху предпочитаете?

Опять смех.

— Марш в корпус! Спальня девушек слева, парней справа.

— Значит девочки налево, мальчики направо. А в жизни всё наоборот, — с издёвкой произнесла Ермолаенко, проходя мимо меня, чем опять вызвала одобряющий смех одноклассников.

Я шёл сзади, следя за порядком. Те ещё детки!

Пацаны быстро и спокойно распределили, где и кто спит, а вот у девчонок опять конфликт. И снова те же лица.

Максим бросила свои вещи на кровать рядом с окном, но оказалось, что на неё претендовала Селезнёва. Она, видите ли, прошлые два года на ней спала и в этом тоже будет.

— Не будешь! — с агрессией говорит ей Макс.

— Не борзей!

— Что опять за базар? — включаюсь в спор, вставая между ними.

— Гордей Петрович, а у вас отдельных комнат нет? Я не собираюсь спать в одном помещении с этой полоумной! — срывается Лиза.

— Есть… В санчасти. Могу тебе там на весь месяц обеспечить койку, — угрожает Максим, демонстративно сжимая кулаки.

— Вы видите? Она же шизанутая! И подушкой ночью придушить может.

— Во-первых, отдельных комнат нет, так что придется жить здесь. Во-вторых, научитесь сосуществовать без срача. Вы — как бабы базарные! — не сдерживаюсь.

Все смотрят на меня, открыв рты. Все, кроме Максим. Она просто достаёт из сумки какие-то вещи и складывает в тумбочку.

— Ужин в половине шестого, после захода солнца все должны быть на центральной площадке у костра, — разворачиваюсь и ухожу.

Выйдя на улицу, сжимаю руки в кулаки. Внутри закипает. Они за час смогли довести меня, что будет за месяц?

Может быть педагогика — это не моё?

Делаю глубокие вдохи и выдохи.