От Роберта не убудет вывалить Паше в лоб всю правду. Но если я мягко все преподнесу, то Шалимов выбирать выражения не будет.

— Да, сладкая. Расскажи мне, что тебя тревожит, я ведь вижу, как ты мучаешься.

— Когда-то ты спрашивал у меня кто отец Сафины, помнишь? Я ответила, что это был мужчина восточных кровей, — Паша нахмурился, посмотрев на меня внимательным взглядом, а я, набрав в легкие воздуха, продолжила: — И сказала, что он бросил нас, когда сообщила ему о беременности… Так вот я солгала тебе и умолчала об одном нюансе: нас никто не бросал. Я скрыла беременность и ребенка…

— Хочешь сказать, что отец Сафины Шалимов? — он выглядел так, будто его приложили чем-то тяжелым по голове.

Я поджала губы и опустила глаза. Это было выше моих сил смотреть на него в эту минуту. Паша всегда был очень проницательным человеком.

— Да, это Роберт, — мне стоило огромного труда выговорить это имя, потому что горло перехватил спазм.

— То есть… Как это? Погоди… Ты спала с мужем сестры? Или… Я не понимаю, Полина…

Как же мне было стыдно в эту минуту! Я подняла лицо, собираясь все ему рассказать, но внезапно увидела на парковке автомобиль Шалимова.

Роберт направлялся в нашу сторону, пока Паша сидел рядом с каменным лицом и смотрел на меня свирепым взглядом. А мне захотелось со стоном закатить глаза от отчаяния, превратиться в маленькую крошку, которая затерялась бы бесследно в салоне автомобиля.

22

Полина

— Ну теперь я, конечно, понимаю, почему он крутится возле тебя… — холодный, суровый голос заставил меня вздрогнуть. — А мне? Что мне прикажешь делать? Спокойно за этим наблюдать? Или график встреч составить, когда могу тебя видеть? Что молчишь, Полина?

— Такие новости неприятно слышать, но… Давай поговорим вечером? Я все объясню…

Паша тяжело вздохнул, заметив Шалимова, а взгляд его стал еще мрачнее.

— Сиди в машине.

— Паша…

— Сиди, я сказал! — его низкий голос подрагивал от едва сдерживаемого гнева.

Накалять и без того накаленную обстановку я не хотела. Отвела глаза в сторону и посмотрела на приборную панель. Жаль среди этих кнопок не было ни одной нужной. Я бы с радостью перенеслась в будущее, когда все проблемы таковыми мне казаться больше не будут. Я испытывала сильный дискомфорт, злилась на себя, что так реагировала на все события.

Но не было больше ни хладнокровия, ни выдержки, ни спокойствия внутри. Я была похожа на оголенный нерв.

Мужчины разговаривали у машины несколько минут, которые показались мне целой вечностью. Все это время я нервно теребила в руках телефон и была наготове, чтобы звонить в клинику и вызывать охранников, разнимать драку, но, к моему удивлению, Шалимов развернулся и пошел прочь. Вот так просто?

Паша стоял на месте и смотрел ему вслед.