В сердцах я выпалила ему, что получила новое место не просто так, а для того чтобы работала усерднее, и не думала о совместном будущем… Мне теперь так стыдно за эти слова! Ведь он столько всего сделал для нас с Мышкой, был рядом в самые трудные времена, а я вот так с ним… Будь Сафина против Паши… Думаю, что тоже попридержала бы коней с браком.

— Ох, нечто такого и следовало ожидать, — поспешно сказала Алена. — Я сразу тебе сказала, что дело в его дочке. Пока сам не столкнешься с подобным, глупо рассуждать, как можно обойти острые углы. Сколько ей сейчас? Четырнадцать? Пятнадцать?

— Семнадцать почти. Школу в этом году заканчивает.

— Да уж… Ситуация… Какие-то зеркальные отношения у тебя вырисовываются с мужчинами: Шалимов хочет, чтобы ты общалась с Дамирой, а Быстров наоборот, чтобы не пересекались с Лесей. Какой-то замкнутый круг, честное слово, — вздохнула Алена. — Но! В этой ситуации есть и плюсы. Ты как минимум дней десять будешь находиться в стенах этой комфортабельной палаты, вот и подумаешь что к чему. Но я бы на твоем месте собралась с духом и рассказала Роберту всю правду. Вот увидишь, не исчезнет он больше из вашей жизни. И к тому же несмотря на весь свой строгий и серьезный вид он производит впечатление адекватного человека…

Договорить с Аленой мы не успели, потому что дверь в палату открылась, а на пороге появился Быстров. Подруга тут же засобиралась домой. Ободряюще похлопала меня по руке. Затем чмокнула в щеку, и, пообещав привезти вечером Мышку, вскочила на ноги и выпорхнула из палаты, оставляя нас с Пашей одних.

15

Полина

Быстров молча прошел вглубь палаты, и замер в нескольких шагах от кровати. Долго смотрел на меня прежде чем подойти и сесть на стул. А затем аккуратно взял мою руку, словно боялся причинить боль, и уткнулся в нее лицом. Он прерывисто дышал, и я только сейчас поняла, что имела в виду Алена, когда говорила, что еще никогда не видела Быстрова таким потерянным и разбитым. Паша словно накинул сверху десять лет. У него под глазами пролегли черные круги, а сожаление читалось в каждом его движении.

— Девочка моя… — кожу на ладони обожгло горячим дыханием, а я оказалась совершенно беспомощна и безоружна перед валом своих чувств к нему. — Как же я испугался за тебя, — шептал он и целовал мою руку, пока мое сердце в груди трепетало и больно сжималось.

Я смотрела на макушку русых волос и мне почему-то хотелось плакать в эту минуту.

— Все же мне нужно было идти с тобой. Это моя вина. Моя глупая затея дать тебе больше, все самое лучшее. И к чему это все привело? Я теперь ни на шаг от тебя не отойду, слышишь?

— Это несчастный случай, Паша… — пробормотала я не в силах отвести от него глаз.