Вы ведь знаете, как я люблю детей… Сафина она такая хорошенькая… Извините еще раз, что все так нелепо получилось… — плечи девушки задрожали, а на глазах выступили новые слезы. — Мне очень жаль.

— Ну все, — с нажимом произнес я, шумно вздыхая. Никогда не любил женские слезы. — Сказал же, все обошлось. У тебя выходной? Вот и отдохни. Успокойся. Петр отвезет тебя домой. С девочками побудет мама и Полина.

Лиза вышла за дверь, а я отошел к окну, открыл его и потянулся к сигаретам, думая о том, что мне наверное следовало остаться в спальне, и поговорить с Мышкой обо всем вместе с Полиной.

Мышка… Я глубоко затянулся и, выдохнув сизую струю дыма в воздух, усмехнулся, испытывая дикое сожаление, что ничего не знал о ней раньше. А еще Сафине совершенно не подходило это нелепое прозвище. Хрупкая, маленькая, красивая… Похожая на эксклюзивную фарфоровую куколку из редкой коллекции, но никак не на серого невзрачного мышонка.

Меня отвлек от мыслей звонок на телефон. Я затушил сигарету, закрыл окно, и подошел к столу.

— Да, Костя. Привет. Ну что там? Есть новости? — сдавил пальцами переносчицу и напрягся всем телом.

Тайна Кристины куда и кому она отправляла последний год деньги не давали мне покоя.

— Есть одна зацепка. Сейчас раскручиваю эту версию. Как что-то дельное будет, отчет пришлю на почту. Финансирование по факту. Позвоню, как прилечу из Казани.

После разговора с Полиной в больнице я решил сразу пробить на обеих сестер всю информацию. Ну не мог мой отец быть подлым и конченным мерзавцем, каким представила его Полина. Просто не мог! Не верил я в это и пока фактов на руках не будет, каких-либо неоспоримых доказательств, не поверю. Родители обожали Кристину, мать так и вовсе относилась к ней, как к родной дочери.

Я от них слова плохого ни разу не услышал про свою жену. Ни единого упрека в ее сторону. А сама Кристина все шесть лет вела себя исключительно, была примерной женой, как и подобает женщинам нашего круга. Да, она сторонилась моего отца, но его все побаивались. Он был строгим, категоричным мужчиной. В чем-то я, конечно, пошел в него. Но ни один из нас подобной гадостью, в которой Полина обвинила отца, не занимался.

Лишь в голове никак не укладывалось, что у Кристины за эти годы ни разу не возникло желания рассказать мне правду.

Неужели у нее не екало в груди, что Сафина росла без моего участия и помощи, скиталась по общагам, жила на съемных квартирах? Жаль, мертвых воскресить нельзя, а я бы оживил, будь такая возможность, и спросил с Кристины сполна, почему она так поступила с сестрой и родной племянницей, почему ничего мне не сказала? Про Полину я все уже понял: она побоялась разрушить брак сестры, испугалась, что заберут ребенка, потому что именно так бы я и поступил.