Они косились недобро друг на друга, но ссориться опасались. За недостойное поведение просто из очереди прогонят, а если будешь слова поносные говорить, или, не приведи господи угрожать кому, то вместо рассмотрения жалобы попадешь на быстрый и справедливый суд. Причем вне очереди, и к тому же самому человеку, которому нес свою жалобу. Оттуда буяна после недолгого разбирательства выводили на двор, где и секли при всем честном народе. А потом еще награждали штрафом солидов в десять или отработкой на расчистке великого канала. Вот такими вот несложными мерами город, отличавшийся своим бунташным характером, религиозным фанатизмом и ослиным упрямством, постепенно превращался в оазис тишины и терпимости. Но это всё было показное. Взаимная ненависть просто пряталась, прорываясь наружу лишь изредка, у самых глупых и отчаянных. Остальные же просто затихли, привыкая жить заново, когда можно крикнуть Слово и Дело, и того, кто обозвал тебя иудейской собакой… или христианской собакой… или египетской собакой, схватят и отведут на суд. А уж после этого суда виновный, почесывая поротую спину, будет ходить мимо оскорбленного им человека и старательно натягивать на морду улыбку, изо всех сил изображая любезность. Потому как за повторное нарушение плетями не отделаешься. Второе нарушение — штраф большой, а за третье — навсегда из столичного города вышлют, за сто первую милю. Почему именно за сто первую, никто не знал, но усматривали в этом какой-то скрытый магический смысл. Многим новые порядки понравились. Всё лучше, чем тогда, когда добропорядочные жители развязали целую войну в иудейском квартале, спалив во имя господа милосердного всю восточную часть города.

При чем тут, казалось бы, Коста? А при всем! И именно для этого он явился на прием к префекту, гордо помахивая перед носом стражи высшим из всех возможных пропусков. Золотая пайцза, по слухам, существовала, но Коста никогда ее не видел и не знал никого, кто бы ее видеть мог. Впрочем, о таких вещах распространяться было не принято.

— Вот, значит, как? — Святослав взял в руки письмо из столицы и углубился в чтение. Закончив с письмом, он помолчал немного и спросил. — У тебя пайцза с вороном. Ты из разведки в Тайную полицию переведен?"

"— Да, государь, — кивнул Коста. — Таков приказ. Боярин Горан меня начальником тайной полиции префектуры Египет назначил. Александрия — город неспокойный, здесь много недовольных новыми порядками. Да что я говорю! Тут много таких, кто будет любыми порядками недоволен. В городе пятьдесят тысяч человек живет, и народ здесь на редкость горячий. За столетия немеряно зла между людьми накопилось. От малейшей искры бунт может вспыхнуть. Моя задача — это пресечь. Подстрекателей выявить и из города убрать.