Воздух не попадает в легкие, удушье словно хватает в свои тиски невидимыми клешнями.

Нет. Нет.

Только не он.

Еще одну потерю я не вынесу.

Хаотично стирая слезы, вновь хватаю трубку, в которой мое имя орет голос Максима.

— Он ведь жив, так, да?! — кажется, что я говорю одними губами, зВуков неслышно. — Сейчас он в реанимации. Больница триста пятнадцать. Я могу послать за…

Отключаюсь, сдерживая вой, что рвется наружу.

Нет. Осматриваюсь по сторонам, но не вижу ничего, ни номера, ничего.

Пустота.

В глазах лишь та неловкая улыбка самого желанного мужчины в моей гримерной. Хриплый рокот любимого человека в ухо, что все еще любит.

Пошатываясь, крепко сжимая телефон, по стене иду к двери. Пальто в охапку и, капая соленой влагой на экран, невпопад тыкаю, заказывая такси.

Уже сидя в машине неверие сходит на нет, и приходит сокрушительное отчаяние. Глотаю рыдания, закусив руку.

Нет, пожалуйста, только не он.

Я просто не выдержу. Я не хочу выдерживать. Артур ведь сильный, он просто обязан жить. Обязан.

Таксист оборачивается, спрашивая в порядке ли я, стираю рукавами слезы, кивая и отворачиваясь в окно. Коробка, что сжимаю до побелевших костяшек, боясь уронить, жжет глаза. А боль, такая дикая, словно распространившаяся по всему телу, не дает дышать.

Нет. С ним все будет хорошо. Это ведь Ризанов. Он все решит, он все может….

Пытаюсь сделать вдох, но не получается. Сжимая голову руками покачиваюсь на сидении.

Когда такси останавливается у больницы, влетаю внутрь.

— Ризанов Артур Александрович! — подлетаю к стойке с полной девушкой.

— Кто это? — медленно отвечает она. — Недавно поступил к вам. Ризанов Артур Александрович, после дтп. Он в реанимации, Какой это этаж? — хаотично вожу глазами в попытках найти указатели.

Попутно кидаю взгляд на людей, может быть здесь кто-нибудь есть? Максим?

— Кем приходитесь?

Прикрываю глаза, и не своим голосом чеканю.

— Ризанова Вероника Романовна, жена! ЧТо-то еще?

Ощущение, что еще немного и я схвачу ее за волосы, и мне будет плевать, что я за это получу. Она смотрит с очевидным скепсисом и, вздернув бровь, наконец, смотрит в свой долбанный журнал.

— Третий этаж. Вас все равно не впустят, нечего кричать. — говорит она вяло.

Срываюсь с места, сдерживая новую порцию слез. В момент, как я оказываюсь в холле вижу Максима, прислонившегося к стене.

— Что с ним?! — подлетаю ища в глазах хоть какой-то ответ.

— Пока ждем. Операция.

Задыхаюсь, оседая на пол. Максим пытается поднять, но мне плевать. Я не хочу вставать.

— Он не может… Он не оставит… Он уже один раз оставил… — вою в голос, то захлебываясь рыданиями, то бессвязно лепеча."

"— Босс не сдастся. Он ведь никогда не сдается. — пытается меня успокоить мужчина. Я же мотаю головой.