Аккуратные полки, уставленные баночками с вареньем, которые я успела себе вообразить, стремительно рухнули.

– А еще этот сплав не поддается коррозии, – задумчиво добавил Ярополк.

Ржавчина на углах тянулась пятнистыми щупальцами к центру двери.

Ярополк отправился в столицу выяснять подноготную царицы, а заодно поставить царя в известность, что у него под носом имеются ворота в ад. От светлой радости, которой лучились его глаза при встрече, не осталось и следа. Я тоже как-то поникла.

– Да ладно, Вася, не печалься, – подбодрила меня Юля. – Сейчас воевода найдет еще такой металл, сделаем нашлепку сверху, пусть высокие раскошелятся ради всеобщего блага.

Тем более что певца того, со свадьбы, Иван дальновидно не казнил. Хочешь, кофе тебе сварю?"

"– Хочу, – согласилась я. Юлька исчезла на кухне, а я устроилась в кресле, подтянув колени к груди. Ржавый угол двери выглядывал из-под стола. Интересно, сколько лет легенде, рассказанной Ярополком? Наверняка тысяча есть, а то и больше. Продержится эта несчастная дверь еще немного!

Я задумчиво прикоснулась к запястью, которое так легко и естественно поцеловал Яр при встрече.

Он по-прежнему считает меня ведьмой. Не верит моим словам, подозревает в скрытых мотивах. Что может получиться при таких исходных данных? Его супермеч перерубает даже камни, и он наставил его на меня при первой встрече. Но я совершенно точно ему нравлюсь! Я видела, как он смотрит на меня – Юлька не даст соврать.

В дверь тихонько постучали. Я осторожно приоткрыла ее, выглянула в щелочку. На пороге топталась дородная тетка, кажется, я ее видела у озера, на празднике.

– Добрый вечер. – Она так мяла свой передник, будто собиралась выжать из него сок.

– Добрый, – буркнула я, не торопясь приглашать нежданную гостью. После того как нас с Юлей чуть не траванули яблочками, я предпочитала в деревню не соваться. И ничего хорошего оттуда не ждала.

– Я Любомила, мельничиха, – представилась она.

Я могла бы и догадаться. Подол длинной синей юбки припорошен мукой, запах свежей сдобы просочился в дом. Женщина и сама походила на каравай: пышная, румяная. У таких обычно красивый заливистый смех.

– Помоги, ведьма, – всхлипнула Любомила.

– Чего надобно? – спросила я.

– Мужика, – выдохнула она и разом успокоилась, как будто самое страшное было уже позади.

Я оглянулась на Юлю, которая навострила уши у меня за спиной.

– Пятый год уже пошел, как муж мой помер. Надорвался. Ох и горевала я, но как-то попривыкла со временем: и с хозяйством сама справляюсь, и дочку замуж выдала, и мельница работает как прежде, а то и лучше, пекарню открыла. Забот невпроворот…

– Тебе работников надо? – уточнила я на всякий случай.

– Экая ты непонятливая, – рассердилась Любомила.