Тот начинает светиться и отбрасывать блики во все стороны. Светится, светится… луч достигает меня, так и смотрящей с потолка, и я ощущаю удар.

И больше не ощущаю ничего.

… Я проснулась в темноте. У меня болело всё – голова, сердце, что-то ещё внутри. Пустота подступала и хватала за горло. Я ревела.

– Эй, ты чего? – шёпот сбоку.

Точно, я ж не одна. Я ж с этим, как его, Лео.

– Сон… дурной… приснился, – говорю я."

"И тут до меня доходит, что я сказала – как сон приснился? Сон про Кристинку и мою квартиру? И о том, что я умерла? И потом ещё о том, что умерла Барбара?

Я сидела на постели и ревела в три ручья.

В это невозможно поверить, но кажется, придётся. Никакой это не сон, это явь, это теперь у меня такая явь. Я свернула себе шею на той лестнице, меня похоронили. Дома у меня больше нет, там хозяйничают Кристинка с семьёй. И меня больше нет. И Барбары больше нет, потому что вместо неё – теперь я. Она умерла от передозировки сонного зелья, а я заняла её тело. Куда делась её душа – я предпочитала не думать.

И я не забыла свою жизнь, я всё отлично помню. О себе. А о Барбаре – нет. Но уже и не важно, кажется, потому что её – нет, я – здесь, а дом мой – там, да и его тоже нет.

Ничего нет, совсем ничего.

– Так, птичка Барбара, тебя ведь Барбарой зовут? – разделивший со мной постель поклонник сел рядом и обнял меня. – Чего ревёшь? Что там было, в том сне?

– Конец… всему. Всей моей жизни. Я думала… сплю, а всё по правде, – бормотала я невразумительное.

– Конечно, по правде, куда уж правдивее, – соглашался он. – Но твоя жизнь продолжается. Кем бы ни были твои враги – они не сильнее, чем мы. Мы все, кто здесь есть. А ты прекрасна, я не зря говорю, что ты прекраснейшая из известных мне дев, слышишь?

Он усадил меня на колени, и гладил по голове, а потом ещё и целовал.

Целовал, как самый что ни на есть восхищённый мужчина.

– Танцевать ли, убивать – ты прекрасна и смертоносна. Второй такой нет, веришь, Барбара?

– Меня зовут Варя, – всхлипнула я.

– Можно и так, – улыбнулся он.

Одной рукой гладил спину под сорочкой, второй – легко касался виска, провёл пальцем по скуле, обвёл линию губ.

– Ты просто невероятно прекрасна, знаешь это? И твоя жизнь продолжается, определённо продолжается. И я готов доказать тебе этот неоспоримый факт хоть сейчас.

Мне так плохо, как не было никогда – о нет, боль физическая ушла, а вот душу рвёт на кусочки. Но ему нет дела до моей души и её терзаний, он просто ласкает и уговаривает. И я… даю себя уговорить.

Потому что он живой и горячий. Потому что он… он добр и хорош, возможно – не ко всем и не со всеми, но со мной сегодня – определённо. Потому что если завтра мне предстоит жить среди мужчин и наравне с ними, то точно будет не до ласк, и не до объятий, и не до утешений.

А он ласков и горяч, и очень хочет меня, как я понимаю.