Если честно, он при своем росте метр со шлемом (в прыжке) вообще никакого впечатления не производил, но почему-то об этом не догадывался. Грозно пытаясь допрыгнуть до Варькиного уха, он еще раз повторил ей, что она принадлежит ему.

Поскольку Варька была девушка тихая и местами кое-где скромная, то поначалу довольно мирно и преимущественно жестами попыталась объяснить рыцарю, что даже со всей своей амуницией на мужчину ее мечты он не тянет и что шел бы он вообще… В металлисты. Однако рыцарь от своего не отступал. Варькины пальцы, находившиеся в непосредственной близости от физиономии рыцаря, начали складываться в кулаки, причем средний палец почему-то все время разгибался. Варька, наивно думая, что красноречивый жест рыцарь не поймет, все же приглядела на обочине симпатичный булыжничек на всякий пожарный. А пожарный, кажется, был недалек. Рыцарь ей попался то ли образованный, то ли догадливый, а то ли одно из трех, но Варькины жесты ему не понравились. Он еще пару раз подпрыгнул и протянул к ней свои грязные железные лапы. Варька вперилась в гнусного типа испепеляющим взглядом и выразила свое отношение к нему в словах. Причем, поскольку она была дамой довольно воспитанной и, в общем, даже воспитанной хорошо, то в данных словах встречались даже цензурные. Однако рыцаря не остановило и это. Ну и что оставалось делать бедной девушке, на которую напирало такое чудо? Конечно, двинуть этому чуду промеж ног, благо там как раз железа не было. Рыцарь хрюкнул и согнулся пополам. Варька не стала терять драгоценного времени, подняла заранее понравившийся булыжничек и добавила рыцарю по кумполу до получения веселого звона. И только после этого со спокойной совестью захапала рыцарского коня. А на кой черт красивому животному мучиться с таким идиотом? Судя по доносившимся до Варьки из-под шлема звукам, рыцарь очень обиделся и, может быть, даже где-то разозлился.

– Рыцарская эпоха, – мечтательно пробормотала Варька, устраиваясь в седле поудобней, – время, когда мужчины питали самые возвышенные чувства к своим лошадям.

Варька тронула поводья и продолжила путь к городу уже верхом. По дороге ей даже пришла в голову мысль, что как-то не так начинает она свое знакомство с новым для нее миром. Может, этому рыцарю надо было мирно сдаться? В конце концов, он судил о ней по наряду, и наверняка принял за простолюдинку, с которой можно было поразвлечься без матримониальных для себя последствий. Может быть даже, своим предложением рыцарь ей большое одолжение делал? Может быть. Ну и что? Она должна была захлебнуться от счастья и раздвинуть перед ним ноги прямо на тракте? Так неудобно вроде. Люди кругом. Советы полезут давать.