Хотя… я прекрасно понимаю, что для женщины, конечно же, это ненормально.

– Почему? – пожал плечами Рюрик. – Наоборот – нормально. Свободные отношения, обоюдное удовольствие, никакой ответственности…

– Бог ты мой, ну почему же Хай-Ри-то этого не понимает? – возмутилась Варька, а черт поднял на нее змеиный зеленый взгляд и улыбнулся.

– Слушай, графиня, а тебе никогда не приходило в голову, что это не ты ненормальная, а Хай-Ри ненормальный? Должна же быть хоть какая-то причина того, что твой пират не понимает элементарных вещей? Может, он у тебя больной просто? Может, тебе не влюбляться в него надо, а лечить его срочно? А? – Варька рассмеялась, а Рюрик наклонился ближе и доверительно посоветовал: – Ты знаешь, Варвара, давай-ка ты вернешься домой и выспишься.

Уверяю тебя, с утра все будет выглядеть совсем по-другому.

– Ладно, – вздохнула Варька.

Черт проводил ее до кареты, помог усесться и протянул Варьке какие-то бумаги.

– Что это? – удивилась Варька.

– Моя посильная помощь в борьбе с девицами де Крус. Почитай на досуге. Я думаю, ты девочка умная и сама поймешь, что с этими бумагами делать.

Может, конечно, это и не самый действенный способ бороться с сестрами де Крус, но неприятности ты им доставишь определенно.

– Правда? – оживилась Варька.

– Как пить дать! – заверил ее Рюрик, чмокнул в щеку, и карета графини двинулась по направлению к Тьену.

Тем временем события продолжали развиваться по нарастающей. Катрина, подумав, решила напакостить Варьке опять и начать полномасштабное наступление на ненавистную графиню по всем фронтам. И первым ей под руку подвернулся Ухрин, подозреваемый Катриной в том, что он – Варькин шпион.

Монах, разумеется, о надвигающемся на него бедствии не знал ни сном ни духом. Ухрин был не совсем трезв (точнее, совсем нетрезв, поскольку обмывал с Вулиметром только что написанный хит) и очень весел (поскольку хит удался)."

"У него не было никакого предчувствия. И даже предвидения. И если даже ему и было послание свыше, то оно затерялось на полдороге. Поэтому оказать сопротивление Катрине Ухрин просто не смог. Тем более что Катрина приложила максимум усилий, чтобы остаться неузнанной. Она заявилась к Ухрину с просьбой освятить ее жилище, (для чего сняла на время комнату в гостинице), и монах клюнул.

Поставив себе целью в процессе соблазнения перевербовать Ухрина, Катрина по дороге раза два «нечаянно» его коснулась, раза три «нечаянно» задрала платье, и к моменту прибытия экипажа к двери гостиницы Ухрин уже был готов. Настолько, что подхватил Катрину на руки и понес ее в номер.

Пошатываясь от вина и тяжести и пару раз чуть было не навернувшись на лестнице, монах все-таки кое-как дотащил Катрину до кровати.