Но она забрала лишь паспорт, а остальное швырнула мне под ноги и закрыла дверь.

— Гордая, значит? — Марат небрежно вытряхнул содержимое пакета на стол, усмехнулся. — Ты передал ей мои слова?"

"— В точности, как вы и сказали.

— Что она ответила?

Али замялся, пряча взгляд. Мало кому хотелось бы пересказывать такое Хаджиеву.

— Ну? Говори!

— Она просила вам передать… Кхе-кхе… Чтобы вы свои деньги…

— Ну?

— …засунули себе в задницу… — и тут же отступился, поймав бешеный взгляд Марата.

ГЛАВА 7

— Доброе утро, Марат Саидович, — Балиев шагнул в кабинет, с опаской поглядывая на шефа подбитым глазом.

Нос всё ещё адски болел, а по рёбрам, словно отбойный молоток прошёлся. Благо, на этот раз принёс хорошую весть, а то так здоровья надолго не хватит.

— Ну? — Хаджиев был не в настроении, и это, мягко говоря.

В принципе, верный Али хорошо его понимал. Марат не из тех, кому можно заявить подобное. Тем более подчинённому. Да ещё, чтобы девка какая-то.

Последнюю, кстати говоря, стоит пожалеть. Так унижать уважаемого авторитета — нужно с башкой не дружить. И Балиев хорошо знал, что за это бывает. За одну попытку оскорбить чечена многие поплатились жизнью. И не факт, что училке повезло, раз она до сих пор жива. Совсем не факт…

— Сделано, Марат Саидович, — чуть склонив голову, Али водрузил на стол толстенную папку с бумагами из банка. — Всё здесь. Ворохов вам привет передавал. Просил как-нибудь заглянуть к нему в гости.

Хаджиев усмехнулся, как случалось каждый раз, когда слышал об Илье — старом товарище.

— Видишь, Али, как полезно иметь друга-депутата?

Али знал, на самом деле Марат сейчас лукавит. Их с Вороховым связывала не только должность последнего. Ещё в конце девяностых, будучи молодыми пацанами, эти двое крепко дружили. Тогда чечен был всего лишь «чуркой» с огромными амбициями и пустыми карманами. Да и Илье, в принципе, до депутатства было, как до Пекина раком. Но все, кто в те страшные годы не скурвился и не загремел на нары, либо покинули этот мир, либо остались семьёй навеки.

Марат открыл папку, быстро пробежался пристальным взглядом по содержимому.

— Замечательно, — щелкнул мышкой, открыл какую-то папку, криво ухмыльнулся, прожигая взглядом чёрных глаз фотографию той самой девицы.

Али нахмурился. Попала дура. Никогда баб не жалел, а эту вот жалко. Правда, и Хаджиев никогда ранее так ни на одну бабу не наводил цель.

— Значит так, — начал Марат, а Али тут же напрягся, словно в позвоночник вогнали деревянный кол. Сложив руки в замок, ждал приказа, и уже было не важно, что Хаджиев велит сделать с девкой. Работа есть работа… — Выясни мне все расходы её семьи. Вплоть до того, сколько стоят носки пацана, ясно?

Балиев кивнул.

— Что-то ещё, Марат Саидович?

— Пока всё.