Это так странно. Вчера я ревела весь день, а сегодня вдруг тянет улыбаться от такой ерунды.

Завязала кеды, оставила Максиму записку, чтобы не терял, если вдруг проснется раньше, чем я вернусь, и пошла на остановку. Тут ехать-то всего ничего, обойдусь без такси.

Простояв около пятнадцати минут, окрыленная мыслями о том, что, возможно, скоро стану мамой, запрыгнула в автобус. А еще через пятнадцать минут оказалась у клиники, которой владеет Алекс.

Девушка-администратор приветливо мне улыбнулась, поинтересовалась, как чувствует себя Максим Эдуардович, тем самым подпортив мне настроение.

«Какое ей дело?» — возмущается мозг, уже рисуя извращенные картинки страстного секса моего Максима с этой девушкой.

«Дура! — ругаю себя. — Это простая вежливость!»

Мне выдали необходимые документы и объяснили, как найти нужный кабинет.

Уже на месте меня охватило жуткое волнение. Счастье и эйфория сменились настоящей паникой.

Может ему не нужны дети? Может он не хочет? Ему и так хорошо, а тут такое.

Комкая в руках файл со своими личными данными, растерянно вошла в кабинет.

Тут еще одна приветливая женщина, но уже гораздо старше. Она понимающе мне улыбнулась и указала рукой на кушетку.

— Беременна? — спросила доктор.

— Не знаю, — пожала плечами. — Похоже, что да, — снова всхлипнула.

— Ложись.

Я устроилась на лежаке и уставилась в потолок, не зная, чему я буду рада больше. Тому, что подтвердится моя догадка, или нет. Мне ведь доучиться надо и… Рано! Слишком рано! Мы не готовы.

— Ой, — охнула, когда на низ живота намазали прохладный гель и стали возить датчиком.

— Дыши, — смеется она. — Мне тут обморока еще не хватало.

Набираю полную грудь воздуха и давлюсь им, закашлявшись, когда слышу:

— Поздравляю. Беременность есть.

— Мама… — закрываю рот ладошками и теряюсь во времени, больше не замечая ничего вокруг.

Только собственное сердце в ушах отбивает отчетливый ритм скорого поезда. Перед глазами поплыло, потемнело. Я с трудом взяла себя в руки, когда услышала:

— Все. Можешь одеваться.

Растерянно поднялась со своего места, вытерла живот салфеткой и поправила одежду. Так и стою спиной к врачу, не в силах сделать хотя бы шаг.

— С тобой все хорошо? Может помощь нужна?

Отрицательно мотаю головой, забираю бумаги и покидаю кабинет, затем этаж, клинику.

Сажусь на лавочке и реву в голос, не понимая собственных чувств. Я не представляю Макса в роли отца. Как он будет воспитывать сына? А мне почему-то кажется, что это именно мальчик. Ко мне пару раз подходили прохожие, но я всех прогнала. Нужно побыть одной. Об аборте и речи быть не может, но Макс… Мне стало очень страшно.