Я говорила, насколько тебе опасно находиться в академии. Это ставит нас под удар. Делает объектом внимания.

Опять она за старое! Будто не знает, что во дворце этих самых ушей в разы больше.

— Считаешь, твой брак с королем Оринса не делает тебя особым объектом внимания? — голос уже зазвенел сталью, отчего пришлось выдохнуть и хоть немного успокоиться.

Моя мать мотнула головой, не желая вновь поднимать болезненную тему. Извечные лживые ужимки. Постоянные и постыдные тайны, — свои и чужие.

Но больше свои, конечно. Например, необходимость надевать сдерживающие браслеты и раз в месяц наносить весьма болезненные татуировки. Я с самого момента, как узнал наш с ней секрет, придерживался мнения, что лучше было бы спрятаться где-нибудь и жить спокойно, не привлекая к себе внимания. Но нет! Мы расходились во взглядах. Она считала, что только с помощью власти и тотального контроля можно удержать судьбу в своих руках и выжить. Возможно, она права. Однако есть и другой путь.

— Ты хоть представляешь, что натворил?

Я прошел к ближайшему креслу и, опустившись с демонстративным безразличием, удобно расположился в нем. Но чувствовал себя крайне некомфортно. Аура королевы давила. Даже сейчас, со своим сыном, она вела себя так, как с любым из своих подданных.

— Зачем ты потребовал право первой ночи у дэ Ритена? Ты хоть представляешь, кем работает сын ректора Академии?

— Не понимаю, о чем ты, — напряженно произнес, уже второй раз за последние полчаса слыша о праве.

Девчонка тоже о нем упоминала. Но я-то знал, что ничего не требовал. Даже с учетом того, в какой пикантной ситуации я очнулся, не мог поверить в произошедшее. Но слова королевы могли убедить и камень.

И все же… Как такое может быть? Неужели существует зелье или магия, с помощью которых можно управлять чужим разумом? Нет, я верил, что подобное под силу королевским магам, но студентам академии — вряд ли.

— Вилайн, — аура королевы потяжелела, заполнила собою все пространство в кабинете, стала почти осязаемой. — Ты своей юношеской выходкой не просто опозорил наше имя, а поставил под удар всю семью. Этот Хансэн работает ищейкой, и теперь его взор будет направлен на тебя. На нас!

— Не стоит беспокоиться, я со всем разберусь, — я решительно поднялся.

— Не нужно, — взгляд матери обжег льдом разочарования. — Я сама расправлюсь и с ней, и с этим ищейкой. Единственное, что сейчас важно: она была девственницей?"

"Глава 5. Эмилия

Стоило принцу уйти, как я в сердцах, не сдерживаясь в выражениях, громко выругалась. Не успокоившись, со всей силы пнула подушку и гневно закричала. Но и теперь легче не стало.

Перед внутренним взором снова появилась яркая и непристойная до потемнения в глазах картинка. Я под ним, совершенно обнаженная, а тер Орнанд надо мною, тоже без одежды.