Уитни, несомненно, верит его обещанию!

Клейтон почти бегом вернулся в спальню и облегченно вздохнул, увидев, что Уитни стоит у возвышения и неотрывно смотрит на гигантскую кровать. При свете свечей он видел полное страха и недоверия лицо: по-видимому, воспоминания опять терзают ее!

Он подошел поближе, так что длинная тень легла на противоположную стену.

Уитни взглянула на него, и Клейтон заметил, что она тщетно старается скрыть ужас за очаровательной улыбкой.

– Скажите, кто вы на самом деле? – заговорщически спросила она, как тогда, на маскараде у Арманов.

– Герцог, – признался он, поддержав ее игру.

– И еще твой муж. А ты кто?

– Герцогиня! – воскликнула Уитни со смесью радости и недоверия.

– И еще моя жена?

Уитни кивнула и радостно рассмеялась. На мгновение Клейтон представил прежнюю дерзкую богиню с пурпурными и желтыми цветами, вплетенными в волосы. И вот теперь он видел ее стоящей у постели и неожиданно вдруг понял, что вовсе не важно, овладеет он ею сегодня или нет. Самый драгоценный дар – это она сама, и главное, что Уитни принадлежит теперь ему. Он добился этого, она действительно его жена!

Восторг и торжество охватили его, вскипели в жилах пенящимся шампанским.

– Моя покорная жена? – поддразнил Клейтон, подчеркивая слово «покорная».

Уитни снова кивнула, и в ее глазах засверкали веселые искорки.

– Тогда подойди сюда, моя покорная жена, – хрипло сказал он.

Уитни испуганно дернулась, но послушно направилась к нему своей плавной, грациозной походкой. Именно сейчас Клейтон увидел, что на ней надето, и едва не застонал. Ее пеньюар из тонкого белого кружева почти не скрывал ни упругих грудей, ни длинных ног, ни тонких рук, а при виде нежной плоти, обнаженной вырезом корсажа, его снова пронзило жгучее, смешанное с прежним сожалением желание.

Уитни остановилась в нескольких шагах от мужа, охваченная ужасом и смятением, словно хотела приблизиться, но не могла заставить себя.

– Насчет… насчет твоего обещания, – пробормотала она нерешительно. – Помнишь?

Помнит ли он свое обещание?

– Помню, малышка, – спокойно кивнул Клейтон и, шагнув к ней, нежно обнял, пытаясь не обращать внимания на то, что почти обнаженные груди прижимаются к тонкой ткани его сорочки.

Он хотел поцеловать Уитни, но боялся – слишком сильно она дрожала. Поэтому он просто держал ее в объятиях, медленно гладя длинные блестящие волосы.

– Когда я была маленькой, – почти всхлипнула она, – часто, лежа по ночам, воображала, что в шкафах скрываются… всякие… создания…

Она внезапно замолчала, и Клейтон ободряюще улыбнулся.

– В моих шкафах лежали игрушечные солдатики. А в твоих? – тихо спросил он.

– Чудовища! – прошептала Уитни. – Огромные, уродливые, с острыми когтями и ужасными глазами навыкате.