– Старика? Какого старика? – Масляков нахмурил лоб, и по его лысой голове пошли складки. – Нет, вроде не старик. Не помню старика. Я с парнем разговаривал. Он еще про шкаф мне рассказывал. Ну да! Парень заказ делал. Он позвонил и рассказал, что старый шкаф и тяжелый. А потом, когда грузцы мои тащили его, я все к парню с расспросами про шкаф приставал. Чудной он больно был.

– Шкаф чудной или парень? – спросил неожиданно Бойцов.

Предприниматель посмотрел на старшего лейтенанта и задумался.

– Знаете, парень тоже был… того. Немного чудной. С судимостью, как мне показалось.

Есть у них такие в манерах особенности, в разговорчиках. У меня еще мысль мелькнула: а не кража ли это? Может, мне у него паспорт спросить и прописку проверить. А потом решил, там в коридоре ведь люди были. Они бы увидели, что чужие из квартиры мебель выносят. Поинтересовались бы.

– Сможете помочь с составлением фоторобота?

– Вряд ли, – покачал головой Масляков. – Давно было. Я и лица толком не помню.

– А если на улице встретите, то узнаете?

– Не знаю. А что, все-таки украли тогда этот шкаф? Он и правда старинный такой? Вроде же в музей отвозили.

Как бы нормально все было.

– Нет, со шкафом все по закону. Просто нам надо знать, что это был за парень. Попробуйте опознать его, если он есть на этих фотографиях."

"И Гуров положил на стол перед Масляковым стопку разномастных фотографий на всю группу. Там были фотографии Хондуляна, Самарина, Кушнарева, Копытина, Курочкина и еще нескольких уголовников, кто мог иметь отношение к подобного рода преступлениям. Масляков, скривив губу, начал рассматривать фотографии и вдруг задержал в руке одну.

Гуров напрягся, но молча продолжал ждать, что скажет предприниматель.

– Слушайте, а ведь, похоже, вот этот и выдавал себя за владельца шкафа, – заявил он и положил на стол фотографию Самарина.

– Самурай? – сдавленным голосом произнес за спиной Гурова Бойцов. – Ни хрена себе. А он-то каким боком тут?

Глава 8

Борис Кушнарев любил баб, наверное, больше, чем пиво. Пиво он пил всегда и в любых количествах. И в холод, и в дождь, а особенно в летнюю жару. И странное дело, от пива Кушнарев не толстел.

Был он широк, плечист, имел мягкие красные губы, как лепешки, и был он неопрятен. И уж что совершенно непонятно, за что его любили бабы. То ли голос у него был завидущий, обволакивающий, то ли дури в нем было столько, что завораживал он женщин чисто животной похотью, то ли запах его нечистый, пропитанный сексуальными потребностями, их привлекал.

Без женщин Борька жить долго не мог, но признаваться в этом не любил. Надо отдать должное, что он вообще не любил трепаться о своих похождениях.