Точнее, их управляющие и доверенные лица. А значит, разузнать можно многое.

– Благодарю, Огюстен, я не думала упрекать вас. Я, правда, рада.

– Спасибо, это много для меня значит, – великан взял мою кисть, безвольно лежащую на столе, в свою теплую большую ладонь и отчего-то проникновенно посмотрел на меня: – Как бы я хотел, чтобы вы были счастливы! Вы заслуживаете этого. Однако сейчас, милая Абели, меня беспокоит ваше положение. Скажите, удастся ли вам вернуться к графине де Клермон? Восстановить с ней отношения?

– Не знаю.

– В любом случае стоит попробовать. Пусть она вздорная и недобрая женщина, сделайте это даже не ради себя, ради мсьё Этьена. Я знаю, как вы его любите. Вы должны стать настоящей графиней. Ибо к прошению от благородной дамы, пусть и столь юной, как вы, дознаватели отнесутся совсем иначе, нежели к просьбе девушки из простых. К тому же, – вздохнул Огюстен, – скорее всего, придется подкупить судью.

– Но у меня нет денег!

– Возможно, утвердившись в роли наследницы графини де Клермон, вы сможете изыскать средства. Я, к сожалению, только поступил на службу, поэтому, увы… – он развел руками.

Я горестно ссутулилась, чувствуя ком в горле.

– Не нужно отчаиваться, – проговорил Огюстен. – Мы подадим апелляцию в королевский парламент, мы…

– Мы? – удивилась я.

– Я не оставлю вас, Абели, я стану помогать, в чем только смогу, – глаза Огюстена блестели. – Вы не одиноки! Мы испробуем все возможное, даже пойдем за помилованием к королю.

– Думаете, это поможет? – во мне зародилась робкая надежда.

– Я бы очень хотел, чтобы помогло, – снова вздохнул Огюстен. – Единственно боюсь, что на полное помилование мсьё Этьена рассчитывать нельзя.

– На что же можно рассчитывать? – тихо уточнила я.

Он пожал плечами и нехотя ответил:

– Галеры, каторга… в лучшем случае.

– К-каторга? – переспросила я, и мои глаза наполнились слезами.

Великан посмотрел на меня виновато, словно это он собирался заковать Этьена в цепи.

– Но он будет жить.

Я расплакалась. Огюстен удрученно проговорил:

– Милая Абели, Боже, как бы я хотел взмахнуть рукой и все изменить, но я не волшебник!

От его слов я замерла – они произвели на меня такое же впечатление, какое производит на путника в горах яркий солнечный луч, пронзивший бескрайние грозовые тучи. Я вытерла слезы:

– Огюстен, вы – гений! Нам нужен волшебник. Нам нужен граф Салтыков! Я найду его опять, я упаду на колени, продам тело, заложу душу, если попросит, но не отступлюсь, пока не поможет!

Великан закусил губу, будто пожалел о сказанном, а затем произнес:

– Не говорите так, Абели. Тело и душа должны быть только вашими. К тому же граф уже мог уехать вместе с мадам Тэйра.