Саша вообще не знал как поступить с этой правильной девушкой Полиной. Не видит ее – плохо, видит – тоже плохо. Вот как сейчас, Полина стоит перед ним, глаза свои и так большие выпучила, губки поджала, без единого следа от помады, дышит часто, видно хочет что-то сказать или сделать, решается… И боится.

– Александр Николаевич, вы слышали меня? – грозно заявила Полина, что вызвала у Саши едва уловимую улыбку от ее грозного, как ей кажется, голоса.

– Прости, Полина, задумался, – Саша встал со своего места, чтобы подойти ближе к ней, еще немного вдохнуть аромат летнего луга.

– Я сказала, что все нужные брони я оставила у вашего секретаря. Так же хотела вас попросить больше в таком тоне со мной не разговаривать, в особенности при коллегах. И попросить ваше женское руководство связываться со мной напрямую. Потому что у меня такое ощущение, что из-за первого недопонимания между нами, они сразу побежали жаловаться на меня, что не совсем профессионально. Да, и еще , – уже тише сказала Полина, волнуясь все больше с каждым приближающимся Сашиным шагом, – вы уверены, что действительно нужно заказывать новую мебель в бухгалтерию?

– Ты знаешь, что похожа на маленького колючего ёжика? Такой маленький, очаровательный, с иголочками…– уже не слушая Полину, улыбаясь, отвечал ей Саша

И не дожидаясь ответа, Саша накрыл ее очаровательные губки, когда Полина уже была готова что-то возразить, своими, на которых еще мелькала легкая улыбка.

Нежный, мягкий, легкий. Но это был бы не Александр Ярский, если бы не взял то, что принадлежит ему. А Полина сейчас принадлежит ему. Его очаровательный колючий ёжик.

Нежный поцелуй, который превратился в ураган эмоций и чувств, в животное обладание желаемым.

Сминая, кусая, Саша с каждой секундой углублял поцелуй настолько, что, казалось, будто готов съесть ее сейчас же, без остатка. Спускаясь ниже к шее, безжалостно присосался к нежной коже, оставляя свою метку. Порочно и уверенно, жестом собственника, он поднял Полину, чтобы отнести ее и посадить на стол, заваленный к тому моменту уже такими ненужными бумажками. К черту все! Он сорвал с ее губ такой тихий и проникновенный стон, целуя и сминая ее губы, как ему заблагорассудится. Жуткий собственник. Ни капельки не жалея, оставлял следы от своей двухдневной щетины на груди, шее, животе, там где Саша посчитает нужным, кусая и присасываясь жестким властным поцелуем.

Столько раз представляла себе Полина это, поэтому еще сильнее вжалась в Сашу, обвила его ногами, боясь, что это сон, и, если она откроет глаза, все просто исчезнет. Сколько раз Саша представлял себе, как Полина вот так будет сидеть на его столе, страстно постанывая от его поцелуев и шире раздвигая ноги.