Но Давид так смотрит на меня. Ему же и правда плохо. И чувство вины у него отлично получается мне привить.

Несмело сажусь на диван. Рука Давида тут же оказывается на моем плече и слегка надавливает. И я ложусь к нему спиной.

Он обнимает меня за талию и прижимает к себе.

Мне кажется, я теперь тоже горю. А еще его горячее дыхание обжигает мне шею.

— Василиса-Василиса, — бормочет Давид. — Когда ты уже вырастешь? Сколько мне еще ждать?

Я молчу. Просто слушаю его бормотание, которое становится все тише и тише.

— Мне так сложно с тобой. Но и без тебя не могу. Не могу без тебя, Василиса.

Я никогда раньше не говорил таких слов. Никому.

Потом поток слов становится бессвязным. Я различаю лишь отдельные звуки, слова. Но понять не могу.

А потом в шею мне начинают мерно дышать. Давид, наконец, засыпает.

Я пытаюсь встать и приподнимаю его руку со своей талии, но он что-то бурчит невнятное и усиливает захват. Стискивает так, что становится трудно дышать.

Несмотря на болезнь, все равно силы в нем еще есть."

"И я, поняв, что уйти не получится, пытаюсь расслабиться и тоже заснуть. Но постоянно прислушиваюсь то к громкому сопению, то к кашлю Давида.

В такие моменты он опять что-то бормочет. В бреду, похоже. Поэтому я не особо придаю значения его словам.

Наконец, тоже засыпаю, положив свою руку на его у себя на талии.

Глава 14. Василиса

Просыпаюсь утром на диване одна. Не сразу вспоминаю события прошлой ночи. Потом меня как озаряет: блин! Давиду же плохо было!

Продираю глаза и вскакиваю на кровати. Оглядываюсь — Давида нигде нет.

Ой. А вдруг ему совсем плохо стало?

Выхожу из комнаты в поисках Давида с разу же слышу музыку. Иду на нее.

В одной из комнат и нахожу Давида — без майки в одних шортах он отжимается.

С каждым движением мышцы напрягаются и рельефно выступают.

Красивое тело — не поспоришь.

Заглядываюсь и тут Давид делает последнее отжимание и бодренько так вскакивает на ноги. Замечает меня и, улыбаясь, подмигивает.

— Давид… — взволнованно говорю я. — Ты же болеешь. Доктор сказал покой тебе нужен.

— Ты мне не даешь этого покоя, зайка, — уже серьезнее говорит Давид.

Берет полотенце и обтирает грудь.

— Я здоровый мужик и у меня по утрам стоит, — Господи, Давид так серьезно произносит это, как будто речь идет как минимум о новом законе физики.

— А я думала, что ты заболел, — немного разочарованно тяну я.

— У меня горло болит, но не член, Василиса, — усмехается он.

Я демонстративно закатываю глаза и ухожу.

— Мне кофе без молока, — кричит он мне в спину.

Чего?! Он что?! Думает, что я буду ему завтрак готовить?!

Поворачиваюсь, чтобы возмутиться, но тут же слышу:

— Помнишь, что доктор сказал? Заботиться о больном. Ты же не оставишь меня голодным?

И он так жалостно смотрит на меня, медленно моргает.