Я точно не буду ратовать за воссоединение с этим козлом, гуляющим налево! Да что ему вообще не хватало?! – возмущается шумно. – Такую умницу-красавицу, как ты, еще поискать надо!

– Спасибо, папа! – обнимаю своего родителя. – Главное, чтобы и мама была такого же мнения, а то знаешь, как она реагировала, когда узнала о размолвке…

– Правильно, – снова поддакивает папа. – Наша мать всегда за сохранение семьи, сохранение ее от всякой ерунды, типа ссор по мелочам. Но тут дело идет о серьезном. Ребенок на стороне! Шутка, что ли?!

Мы уже входим в дом, мама хлопочет, судя по звукам, на кухне, но выходит меня встретить. Видно, что она плакала, глаза покрасневшие, припухшие…

Мое сердце сжимается, мне не хотелось бы, чтобы мама с папой за меня до слез переживали, но увы… Так вышло, мама! Так вышло… Больше терпеть и молчать я была не в силах.

– Вот ты и приехала, красавица моя! – обнимает крепко-крепко.

– Мать… – негромко просит папа. – Ты бы завязывала со слезами! Ну, сколько можно?"

"– Все-все, Миша! – вытирает мама полотенцем уголки глаз. – Я так и не планировала сырость разводить. Но позвонил этот… И я не сдержалась.

– Кто позвонил, мама? – спрашиваю я и на сердце холодеет.

– Славик твой! Кто же еще… Наговорил мне, ох…

Мама сильно бледнеет, хватается за сердце и медленно оседает на стул.

– Мама!

Первые сутки прошли в страхе и беготне по больнице вместе с помрачневшим отцом.

– Не первый раз у матери сердце шалит, – скупо сказал он.

– Почему вы молчали? – удивилась я. – Ничего не говорили!

– Проблемами грузить не хотели, сами бы справились потихоньку. Галя и насчет операции узнавала. Хотела планово, на очередь встать.

– Какая очередь, какая плановая операция? – от отчаяния я заломила руки.

Поговорив с врачом, мы пришли к выводу, что операцию стоит провести и, чем быстрее, тем лучше. Поэтому я, недолго думая, сняла все свои сбережения и накопления на черный день, отдав за операцию для мамы. Все, что угодно, лишь бы спасти родного человека.

В суете дней о Тимофее я совсем забыла, честно говоря, было не до него. У меня и на саму себя времени не было…

Только когда операцию провели успешно, и маму перевели в общую палату, я выдохнула спокойнее, расплакалась от облегчения. Нас пустили к ней повидаться немного. Я обняла маму, а она больше ахала и охала.

– Миша, ты совсем нашу девочку загонял! Уставшая такая… Вы хоть кушаете? – забеспокоилась она. – Милана, тебе надо кушать. За двоих. Все, прекращай бегать. Добегалась уже, одни глаза на лице! Хватит в больнице ошиваться, возвращайтесь домой, отдохните. Миша… – снова произнесла с укором.

– А что я? Милана сама упрямая. Если что-то придумала, с намеченного пути не сворачивает.

– Простите, – всхлипнула мама.