– Пью, конечно. Мне его Мила заваривает, своими собственными руками. Или ты считаешь, что меня Мила и травит?

Мила заваривает чай. В голове у Воронова всплыла мягкая улыбка молоденькой секретарши, озабоченной поиском мужа.

«Чаю хотите? Я только для Элеоноры Александровны заваривала. У нее особенный чай, с травками», – вспомнил он.

Мила дважды угощала его чаем с травками, который обычно не доставался никому, кроме директрисы «ЭльНора». И оба раза после этого ему, Воронову, становилось плохо. Как там сказал Семенов? Кружится голова, по спине течет пот, пропадает зрение, сердце выскакивает из груди… Все это и происходило с Вороновым дважды после чая, выпитого в офисе «ЭльНора».

В первый раз он списал свою дурноту на последствия удара по голове. А во второй не знал, на что и думать.

Врачиха, сердитая, уставшая врачиха в их ведомственной поликлинике, сказала Дмитрию, что у него низкий уровень сахара в крови, и предположила, что у него нарушены функции поджелудочной железы, потому что он – алкоголик. Господи, ему было так стыдно в тот момент, что он мечтал провалиться сквозь землю, а все дело в том, что он просто выпил чайку.

– Я все понял, – сказал он, вставая со стула, – поехали. Быстро.

– Куда? – растерянно спросила Бжезинская, а Семенов молча потянул со спинки стула висящий на нем джемпер.

– В офис вашей фирмы. Вы же попросили приехать на работу вашу секретаршу. Вот и поехали. Попросим ее заварить нам горячего крепкого чаю с травками.

Глава семнадцатая

Наши дни

Нора

Все летело в тартарары. Тщательно продуманные планы, еще совсем недавно казавшиеся нерушимыми, оказались воздвигнутыми на песке.

Проклятая Элла, заклятая подруга Элеонора Бжезинская, не только не думала помирать, но даже особо и не болела. То ли выбранная Норой помощница недобросовестно пичкала ее лекарствами, то ли лошадиное здоровье справлялось с любой химией.

Лошадь она и есть лошадь. Нора вспомнила, как увидела Элю Яблокову впервые. Длинная, нескладная деревенская девица с испуганным взглядом, бьющим по спине лохматым «конским» хвостом неухоженных волос, слишком большим ртом и нескладными движениями отличалась от нее, ладной, худенькой куколки с белокурыми волосами и яркими синими глазами, свет из которых холодными брызгами настигал окружающих, немевших от такой небесной красоты.

Первые годы Эля Яблокова, с легкой руки Норы превратившаяся в Эллу, ходила за ней по пятам, только что в рот не заглядывая. Во всем, во всем Нора была несоизмеримо выше ее. Коренная москвичка с мамой-балериной, папой – партийным бонзой, квартирой на Тверской.