Но…

То, что происходит дальше, всю жизнь кровавым пятном будет стоять у меня перед глазами.

Влад приказывает уходить. А я не могу пошевелиться. Даже воздух в легких, кажется, застывает. Превращается в лед.

Он вскидывает руку. Выстрел оглушает. Разрывает барабанные перепонки. Ослепляет намертво, лупит по глазам.

— Нееееееееет!

Я вся исхожусь в безумном вопле.

Влад падает.

Но броситься к нему мне не удается.

Сильные руки обхватывают меня за талию. Держат, будто самые настоящие стальные тиски.

— Пустите! — я барахтаюсь в этом захвате.

— Пусти! Может, он еще жив! Пустииииииииии!

Где все? Где люди Влада? Почему никто ничего не делает? Почему ему не оказывают помощь? Куда все подевались? Где Гордей, остальные? Почему этот человек так и продолжает стоять на месте, а Влад — лежит на полу без всякой помощи? Почему?"

"— Нееееееет! — я брыкаюсь, царапаюсь, кусаюсь, дергаю ногами, но никак не могу выбраться из тисков чужих рук. Пока он… Пока он там… О, Боже!

— Влааааааааад!

Я не могу. Я должна быть рядом! Даже если это будет его последний выдох. Я. Я должна его поймать! Прикоснуться. Обхватить лицо!

Нет! Не последний! О чем я?

Влад жив! Он не может умереть! Он не может…

— Тихо, — ухо опаляет властный приказ. — Тихо, Даша. Ты идешь со мной. Ты обещала. Обещала, черт тебя дери, Владу!

— Нееееееет!

Что? Что я обещала? Что брошу его умирать? Что ничего не сделаю, чтобы помочь ему?

Таких клятв я Владу не давала!

— Нет! Пусти! Пусти меня к нему!

Брыкаюсь, вкладывая все силы. Вою от бессилия.

— Даша. Если ты сейчас не послушаешь меня, ты его предашь, — его голос хлещет меня хуже пощечин. — Давай. Нам надо уходить. Ну, помоги мне.

— Нееееееет!

Куда уходить? О чем он? Зачем? Ради чего?

Ради того, чтобы спасти себе жизнь? Но она ничего не стоит и ничего не значит, если в ней больше нет Влада!

— Давай!

Он больше не уговаривает. Не убеждает. Просто тащит меня, брыкающуюся, на руках. В сторону подвала.

— Давай, Даша. Ты знаешь, как открывается эта чертова штука. Давай, открывай ее!

Санников опускает меня на пол, когда мы оказывается у двери в подвал-подземелье. Закрывает своим огромным телом проход обратно.

— Нет, — шепчу, чувствуя, как подгибаются ноги. — Ради чего? Зачем? Он же… Ттам…

Я не могу этого выговорить. Не могу. Но перед глазами марево, а в нем — окровавленный Влад, лежащий на полу.

— Он очень дорого заплатил за то, чтобы ты выжила, Даша! Ради него! Ради него, вот зачем! Ты должна ему верить!

Обхватывает мои плечи стальной хваткой. Поднимает в воздух. Встряхивает. Жестко. Резко.

Но это не помогает.

Потому что все, чего я сейчас хочу, — оказаться с ним рядом. И…. Если помочь уже ничем нельзя, — о, Боже, как это страшно произносить даже в мыслях, — просто свернуться у его ног собачонкой. И выть. Целуя его лицо. Любимое лицо.