– Значит, я сделаю так, что во фрейлины тебя не возьмут, – Эдуард принялся деловито расстегивать камзол.

А я вспомнила, что фрейлинский устав не меняли уже лет двести, и раньше фрейлиной могла становиться или невинная девица, или вдова. Овдоветь я не могла, потому как замужем еще не побывала, а вот…

– Ты не станешь! – возмутилась я.

– Еще как стану, – камзол полетел на сафтийский ковер и, звякнув всеми артефактами, приземлился у моих ног.

Глава 82

Круглыми глазами я смотрела, как его величество разматывает церемониальный кушак и не верила в происходящее. Я все еще надеялась, что это уловка вроде той, что он применил в «сердце Вингфолда» во время первой ступени принятия дара, но где-то в глубине души чувствовала, что сейчас все по-другому.

– Я пожалуюсь королеве!"

"Эдуард приподнял бровь:

– Моей матери? – усмехнулся он и, наклонившись, приподнял мой подол, устроив его край у меня на колене.

Сердце ускорило свой бег.

А когда его величество потянул за ленты, удерживающие мою туфельку, оно ухнуло куда-то в живот.

– Это ничего не изменит, – попробовала я остановить короля, но неожиданно для себя сипло и без огонька. – Мы живем в просвещённый век куртуазности. Никто не забросает женщину камнями за потерю невинности. Тут при дворе девственниц не больше десятка. Исчезающий вид!

Я следила за движениями длинных пальцев, но, несмотря на свои слова, никакого сопротивления не оказывала.

Эдуард поднял на меня взгляд, в котором разгоралось черное пламя. Не отводя глаз от моего лица, он расправился с шелковым бантом на второй туфельке.

– А как же репутация? – с коварной улыбкой он скользнул ладонью вверх по чулку, и сердце снова затрепыхалось.

Стало жарко. Грудь вздымалась, будто я в корсете обежала весь королевский парк. Одолевающее меня волнение, немного пугало, но и приносило неизвестное томление.

– Связь с королем простительна… – облизнув пересохшие губы, пробормотала я.

Поднявшись, Эдуард навис надо мной, и меня окутал аромат специй и горячего металла.

– Это хорошо, что ты так думаешь, – серьезно ответил Эдуард и мягко толкнул меня на спину.

Мной овладела странная слабость, подпитываемая ожиданием неизбежного.

Это ужасно аморально, но никакого отторжения по поводу происходящего я не испытывала.

Интересно, что бы на это сказали наставницы пансиона?

Но из чувства противоречия я все-таки уточнила:

– А если я против?

– А ты против? – удивился Эдуард. – Тогда, Амелия, скажи мне: «Нет».

И ухватился за шнуровку на корсете. А я только закусила губу.

Силы небесные, я думала, такое только в любовных романах про дурочек бывает. Он собирается ее соблазнить, а героиня, даже понимая, к чему все идет, покорно соглашается на компрометирующие отношения.

А теперь меня саму снедали сомнения.