Артем включает видеосвязь, и перед нами появляются три расстроенные мордашки. С удовольствием отмечаю, что девочки после водных процедур и переодеты в пижамки. Бабушка Галина справилась на отлично.

Дети осторожно заглядывают в экран, и когда видят нас, голубые глаза вспыхивают от радости.

— Папочка! — восклицает Миланка.

— Мамочка! — радуется Маргаритка.

— Вы где? — хмуро спрашивает Марьяшка.

— Ну хоть не «Где вас носит?» — шепчет Артем мне на ухо, сдвигая камеру, чтобы его не было видно. Я прыскаю в кулак, он возвращает камеру обратно.

— Мы уже собираемся ехать в отель, доченька, — говорю малышке, — еще немного подождите.

Дочка заметно веселеет и успокаивается. А мы с Артемом в ускоренном режиме начинаем собираться. Одежда хоть и просохла, но стоит колом от соленой морской воды. Мое платье в цветочек теперь похоже на вырезанное из картона. Зато букет красивый. А главное, целый!

— Поехали, Аленька, — командует Артем и пропускает меня на заднее сиденье. Сам садится рядом.

— Марьяшка всегда больше всех переживает, когда я долго не возвращаюсь, — рассказываю по дороге Артему. Мне не хочется, чтобы он думал на нашу самую младшую дочку, что она вредина.

 — Она когда была маленькая, потерялась. Ей тогда было три года, мы водили их с бабушкой на ярмарку. Бабушка держала ее за руку, а я держала Марго с Миланкой. Марьяша остановилась посмотреть на карусель, а бабушка не заметила. Тоже на что-то засмотрелась. Это такой ужас был…

Артем смотрит на меня расширенными глазами, и меня затапливает признательность. Он сейчас испугался за Марьяшку. Несмотря на то, что уже прошло столько времени, он тоже испытывает ужас.

— И как она нашлась? Она долго вас искала?

— Нет, я начала кричать, ее звать.

А она оказывается взяла другую женщину за руку, перепутала с бабушкой. И когда увидела, расплакалась. Та женщина услышала, как я зову Марьяшу, и ее привела. Но Марьяшка с тех пор очень боится, что кто-то потеряется, как она тогда.

Артем хмурится, поджимает губы и замолкает на некоторое время. Я смотрю на его руки, лежащие на коленях, и мне так жаль, что они больше меня не обнимают. И когда я снова умудрилась так быстро на все это подсесть?

— Твоя бабушка пожилой человек, ей тяжело было уследить за такими непоседливыми малышками.

Если моя мама так быстро ушаталась, то что о ней говорить? — Артем неопределенно кивает в сторону. — Это я должен был быть с вами, с моей дочкой. Тогда бы она не потерялась.

Я не успеваю ничего ответить. Машина тормозит, Артем помогает мне выйти, и мы бежим к лифтам. Вверх взлетаем в считанные минуты.

В номер Артем не входит, а вбегает первым. Дочки повисают на нем как маленькие обезьянки, и я понимаю, что совсем не ревную. Ну может самую капельку.