Животное может погибнуть, если станет это есть.

За всеми этими заботами он все никак не мог дозвониться до Вороновой. Пару раз позвонил вечером – неудачно, ее не было дома, а перезванивать позже стеснялся: уходил гулять с Дельтой, а возвращался только к полуночи. Зато узнал много интересного, наблюдая за ночной жизнью на площади трех вокзалов. Проститутки, наркоманы, бомжи, глухонемые… С некоторыми Руслан вступал в разговор, болтал о том о сем, по крупицам собирая сведения для будущей статьи о столичной жизни. Ему не было страшно, ведь ласковая и игривая Дельта была по-настоящему хорошей охранницей. Она его в обиду не даст.

Наконец в один из вечеров ему повезло. Воронова была дома и подошла к телефону.

– Я не совсем понимаю, – прервала она объяснения Руслана, – зачем нужна эта статья. Ведь в сентябре ваша газета опубликовала большое интервью со мной.

– Наталья Александровна, я бы хотел сделать материал, который показал бы всю неординарность вашей жизни и вашего творчества, – вдохновенно врал Руслан. – Мне кажется, что о вас пишут как-то однобоко. А вы в своих интервью о себе почти ничего не рассказываете, все больше о политике рассуждаете или о киноискусстве. Мы все знаем, какой режиссер Наталья Воронова и какой она депутат, но читатели совсем не представляют себе, какой вы человек. Я хочу сделать красочный портрет…

– Не нужно. Все, что я хотела бы сказать читателям вашей газеты, я сказала в интервью. Больше мне добавить нечего.

– Но им интересно узнать больше о вашей жизни, о вашей семье, – продолжал напирать Руслан.

– Мне тоже интересно знать, есть ли жизнь на Марсе, – абсолютно серьезно ответила Воронова. – Но оттого, что мне это интересно, к сожалению, мало что меняется. Я не могу запретить вам писать статью, тем более вам редакция дала такое задание. Но о себе я вам не расскажу ничего, кроме того, что обычно говорю в интервью. Возьмите публикацию, которая была в сентябре, и перепишите все сведения оттуда. Добавить мне к этому нечего.

Черт возьми, непробиваемая баба! Никак не удается напроситься на встречу с ней в домашней обстановке, а ведь это многое могло бы прояснить. Какая у нее мебель, какие книги на полках, какие дети, в конце концов! Как она держится дома, как подает чай, как общается с Ирой и этой второй соседкой, Бэллой Львовной. Как разговаривает по телефону с друзьями. И даже во что одевается.

– Но вы не будете возражать, если я поговорю о вас с теми, кто вас знает? – спросил он.

– Попробуйте. – Теперь в ее голосе послышалась скрытая насмешка. – Хотя вряд ли они вам расскажут что-нибудь интересное. У меня нет тайн, о которых я должна волноваться.

– А можно мне поговорить о вас с Ирой?

– Попробуйте, – снова повторила Воронова. – Если она согласится.