Или… О-о-о… Какая я развратная! Почему меня эти сцены, безумным хороводом пролетевшие в голове, не испугали, а завели еще больше?

Неужели, я бы это сделала?

Тут Тигр сильнее сжал меня за ягодицы, жарко задышал в губы, не обращая внимания на бурчащего и совершенно не собирающегося подчиняться злобному приказу выйти парнишку.

— Мара… — прорычал он, — никуда не уходи, поняла? Я скоро… После боя Камня и награждения ко мне поедем, поняла?

Я кивнула, не в силах ни слова больше вымолвить.

— Ты поедешь со мной, да, Мара?

У него так вкусно и раскатисто получалось выговаривать мое имя… Ма-р-р-ра-а-а… Ох…

Все внутри сжималось и разжималось… И снова сжималось… И разжималось…

— Ну все, Тигр, блядь! Там уже бой сейчас начнется! Девка допоет и все! — кипятился парень, и Тигр с огромным сожалением разжал лапы.

Я чуть пошатнулась, ощутив, что ноги едва держали, Тигр снова поймал за талию, потянул к себе, поцеловал… И я, сладко дрогнув, радостно и с готовностью повисла в его лапах. Похоже, разговоры о девичьей чести и прочей ерунде, которыми меня когда-то пичкали в школе, впустую прошли…

Какая там честь… Когда тут такое…

Он та-а-ак языком… Я задыхалась от возбуждения просто.

— Да Тигр, блядь! — прервал наш порнографический поцелуй парнишка, и Тигр, зарычав досадливо, оторвался от меня.

— Стоишь? Норм? — придержал, чтоб не упала.

Я кивнула, словно в коматозе.

— Все, после награждения. Поняла?

Я снова кивнула.

И вышла из раздевалки на подламывающихся ногах.

Снаружи на меня снова обрушились все звуки мира, среди которых особенно отчетливо слышался нежный яркий голос Васи, выводящей какую-то романтическую балладу.

Я, помотав головой, чтоб хоть немного привести себя в чувство, пошла на этот голос, словно крыска на звуки дудочки.

Затормозила у самого выхода из зала, откуда было прекрасно видно ринг.

Хоть и далековато, но отчетливо.

Белая рубашка Васи сверкала особенно ярко.

И было очень заметно, что лифчика на подруге нет. Ого… Вот это да! Я даже на мгновение забыла о том, что со мной только что случилось, смотрела во все глаза, как Васька, тряся шикарной копной светлых волос, полностью закрывающих ее чуть ли не до колен, пела что-то невозможно нежное и чувственное. И как двигалась, мягко, словно русалка, покачиваясь на волнах музыки.

Красивая нереально.

И даже просвечивающая рубашка, которая на ком-то другом смотрелась бы порнушно, на ней играла мягким эротизмом.

Офигеть… Я и не знала, что она может быть такой… Нет, Васька, конечно, охренительно красивая девочка, тут без вариантов. Но часть этой ее красоты всегда съедалась простенькой дешевой одежкой и скромностью, зажатостью, вбитыми предками принципами.

А сейчас, на сцене, это была реальная Вася, та, какой она должна быть на самом деле.